Эсси Мороттая из Инари убаюкивает самого младшего в семье, нежно говоря с ним на инари-саамском языке. В детстве этот язык, на котором она теперь легко разговаривает со своими детьми, не был для нее родным. Мороттая овладела инари-саамским по-настоящему только восемь лет назад, уже взрослой.
– Это было сложно, я испытывала и радость, и грусть, разочарование, любовь, – перечисляет Мороттая эмоции, которые вызывало изучение языка.
История Мороттая отражает опыт многих саамов. Только около половины саамов, живущих в Финляндии, говорят на саамском как на родном. В стране распространены три саамских языка: инари-саамский, северо-саамский и колтта-саамский.
Мороттая родилась в Лапландии, но семья переехала в Южную Финляндию, когда ей было три года. Если бы семья осталась на севере, она бы пошла в детский сад с языковым погружением на инари-саамском.
Однако связь с севером и корнями не прервалась. Мороттая стремилась проводить все каникулы у бабушки и дедушки на севере, и отношения с другими родственниками тоже оставались тесными.
Политика финнизации лишила многих саамов родного языка
В 2017 году Мороттая, которой тогда было чуть больше двадцати, из-за проблем со здоровьем была вынуждена бросить учебу. Нужно было придумать что-то новое. Уже долгое время она думала о более глубоком изучении инари-саамского языка, ведь ее мама и младшая сестра уже вернули язык в свою жизнь.
– Конечно, все было бы иначе, если бы я слышала язык бабушки с детства. Утрата языка меня очень расстраивала, – рассказывает Мороттая.
Девушка мечтала говорить на этом языке со своей бабушкой. К ее великому сожалению, болезнь памяти успела лишить ту навыков саамского. Позже не стало и самой бабушки.
Утрата языка – явление, с которым сталкиваются многие саамы. Во многих саамских семьях между поколениями бабушек, дедушек и внуков часто есть люди, утратившие родную речь, которые владеют языком пассивно или не говорят вообще. Многие саамы лишились своего языка в результате государственной политики финнизации.
Передача языка требует упорства
Сегодня изучать саамские языки можно самыми разными способами, и многие саамы, как и Мороттая, вернули язык своих предков.
Сейчас она говорит с детьми исключительно на инари-саамском. Для нее это естественно, но иногда трудности вызывают фрустрацию. Передавать язык меньшинства детям нелегко.
Общество функционирует на финском языке, а книг и медиаконтента на саамских языках в сотню раз меньше, чем на финском. Не всегда удается вспомнить или найти нужные слова.
– Саамский накрепко вошел в жизнь наших детей, и я довольна этим и благодарна за то, что ответственность за его передачу лежит не только на мне, – говорит Мороттая.
Муж Мороттая тоже владеет инари-саамским, что облегчает передачу языка детям. Семья живет в родном доме супруга на берегу озера Солоярви – три поколения под одной крышей. Такое устройство быта способствует сохранению языка и культуры.
Этностресс нужно снять с плеч саамов
Представители этнических меньшинств могут испытывать так называемый этностресс. Это означает, что саамы чувствуют необходимость соответствовать какому-то идеальному образу, сложившемуся в представлении большинства.
Это чувство знакомо и Эсси Мороттая, особенно потому, что она вела детские программы Yle на инари-саамском языке. Когда Мороттая начала работать ведущей, ее знание языка было на начальном уровне.
Лишь недавно она осознала, что чувство вины, возникшее из-за разрыва языковой преемственности в семье, не является ее личной виной.
– Этностресс нужно снять с плеч саамов и передать его государству: пожалуйста, заберите, это не должно было становиться моей ношей, – размышляет Мороттая.
В декабре комиссия истины и примирения саамов опубликовала подробный отчет об опыте, пережитом этим народом. В связи с публикацией отчета премьер-министр Петтери Орпо (КП) заявил, что Финляндия должна принести саамам извинения за пережитую ими некогда дискриминацию.
”Угли разгорелись и стали огнем”
Мороттая не берется предсказывать, каким станет будущее инари-саамского языка и культуры. Она уверена, что на него повлияют и действия самого сообщества.
– Угли, что едва не угасли, разгорелись и стали согревающим огнем. Огонь горит до тех пор, пока его поддерживают, – описывает Мороттая.
Национальный день саамов, 6 февраля, в семье Мороттая – обычный день, но саамская идентичность дает о себе знать ежедневно. На террасе сушатся белые оленьи шкуры, – из них Мороттая шьет детям традиционные саамские меховые сапожки. Рыбу для стола семья ловит в озере Солоярви.
Для Мороттая саамская идентичность – не что-то, о чем она задумывается специально.
– Ведь никогда не думаешь нарочно: ”Сейчас мы живем в духе саамской культуры”, – смеется Мороттая.
