Армения и Азербайджан готовятся к миру. Но как победить ненависть между народами?

Уже в этом году Баку и Ереван могут подписать мирный договор, который должен положить конец длившемуся более трех десятилетий конфликту. Но не все армяне и азербайджанцы к этому готовы.

«Я хочу, чтобы во всем мире был мир. Не буду отнимать у тебя то, что ты заслуживаешь, потому от Азербайджана 12 баллов тебе», — говорит Самира Эфенди, азербайджанская певица и член жюри музыкального конкурса Silk Way Star, проходившего в ноябре 2025 года в Казахстане. Взволнованным голосом она обращается к армянскому певцу Саро Геворгяну.

Высший бал от Азербайджана армянину — дело редкое, но Эфенди идет дальше и обнимает его.

«Когда я дала ему 12 баллов, он жестом показал, что хочет меня обнять», — рассказывала она в ноябре 2025 года в интервью местным СМИ. Она говорила, что боялась, что ее отец, ветеран первой Карабахской войны, не поймет ее. Но он, по словам Эфенди, позвонил ей сам и сказал, что ничего плохого она не сделала.

Когда Самира Эфенди вернулась в Баку, началась травля. «Эти ваши неверные утверждения, эти ваши фразы обидели наших матерей», — говорила ей ведущая на местном телеканале, потребовав извиниться перед семьями погибших на войне.

Тему подхватили соцсети, где певицу стали обвинять в дружбе с врагом и неуважении к памяти погибших.

«Зачем я должна просить прощения? Придет время, и люди помирятся, — отвечала она критикам. — Меня бьют за то, что я сделала первый шаг».

Несмотря на то что в конце прошлого года страны начали обмениваться официальными делегациями общественных деятелей, этот первый шаг Самиры Эфенди — все еще очень смелый для народов, которые враждуют уже более 30 лет.

Сакральный конфликт: как глубоко укоренилась ненависть?

Конфликт между армянами и азербайджанцами, вызванный спорами о принадлежности Нагорного Карабаха — населенного армянами региона в составе Азербайджанской ССР, начал обостряться еще до распада Советского Союза.

Одной из первых крупных вспышек насилия стали погромы армян в азербайджанском городе Сумгаит в 1988 году, за которым последовало массовое изгнание азербайджанцев из Армении, а армян — из Азербайджана.

В 1992 году конфликт обернулся полноценной войной с тысячами погибших и сотнями тысяч беженцев с обеих сторон. В первой войне (1992–1994 годов) победила Армения, во второй — в 2020 году — Азербайджан.

За эти 30 с лишним лет выросло целое поколение, воспитанное в ненависти, не видевшее в жизни представителей соседнего народа и накопившее ворох вполне реальных обид.

Вокруг Карабаха еще с позднесоветских времен руками журналистов, писателей и поэтов по обе стороны конфликта стал развиваться культ сакральности: так, Шуша преподносилась для обоих народов как священная столица — несмотря на ее молодой, относительно других городов региона, возраст.

Исторические травмы преувеличивались и перепридумывались, а в обществе воспитывался культ демонизации противника.

«30 лет вы этим занимались, то есть вы создавали образ, так скажем, дикаря армянина, — говорит о политике азербайджанских властей социолог Алтай Гоюшов. — В каком-то смысле сейчас власти сами стали заложниками того, что происходило 30 лет».

Армяне не вспоминают погромы азербайджанцев в Баку в марте 1918 года, а азербайджанцы — погромы армян в сентябре того же года в том же городе. Обе стороны хотят выглядеть исключительно жертвами.

Отрицанием неудобных фактов занимались власти обоих государств. В Азербайджане пытались доказать, что погромы армян в Сумгаите устроили сами армяне, а в Армении раскручивали теорию, что массовое убийство мирных жителей в азербайджанской деревне Ходжалы в 1992 году устроили сами азербайджанцы.

В Азербайджане слово «армянин» считается ругательством, а в Армении так же относятся к слову «турок», к которым причисляют и азербайджанцев.

Уровень взаимной неприязни доходит до мелочей, отмечает Борис Навасардян, журналист и многолетний участник гражданских миротворческих инициатив.

«В спорте гораздо выше оценивается, скажем, 17-е место в каком-то международном соревновании, если при этом азербайджанец победил армянина или армянин победил азербайджанца, чем, скажем, серебряная медаль, — рассказывает Навасардян. — Примерно то же самое мы имеем и на музыкальны конкурсах. Важно занять не высокое место, а чтобы это место было выше, чем у представителя соседней страны».

На пути к миру. Готовы ли мириться власти?

В августе 2025 года при посредничестве президента США Дональда Трампа лидеры Армении и Азербайджана наконец утвердили текст мирного договора. По нему страны обязались отказаться от взаимных угроз и территориальных претензий друг к другу.

Договор до сих пор не подписан, но, как ожидается, это может произойти в этом году — если Армения изменит конституцию, в которой, по мнению Азербайджана, содержатся претензии к ее территориальной целостности.

Премьер-министр Армении Никол Пашинян говорит, что его стране нужна новая конституция, которая «обеспечит жизнеспособность страны в новых геополитических условиях». Прямо о том, что он выполняет требование Азербайджана, премьер не говорит.

Уже в конце прошлого года Баку и Ереван возобновили торговлю, что было невозможно представить себе еще пару лет назад.

Экономические связи между странами рухнули вместе с Советским Союзом и не были восстановлены после первой войны в Карабахе. Когда в 2017 году на прилавках некоторых магазинов в Армении обнаружили азербайджанские яблоки, это вызвало скандал и уголовное дело.

Но в ноябре 2025-го Азербайджан впервые стал пускать транзит грузов через свою территорию в Армению, а в декабре начал продавать туда бензин.

Может показаться, что страны одинаково настроены на мир, но в реальности ситуация сложнее.

«Вот это — территория Республики Армения, — говорил Пашинян год назад, показывая на пресс-конференции вырезанную из металлического листа золотистую карту своей страны, — И за пределами этой демаркационной линии мы не должны иметь никаких притязаний. Потому что любое притязание за пределами этой демаркационной линии будет использовано как наше уязвимое место».

Никол Пашинян прошел долгий путь: от жестких заявлений о Карабахе и танцев в Шуше на праздновании годовщины взятия города армянами в 1990-е годы до отказа от любых претензий на регион и даже благодарностей Баку за разблокирования транзитов через Армению.

Оппозиция называет премьера предателем, и несколько лет назад в стране проходили массовые протесты против уступок Азербайджану.

Азербайджанский президент Ильхам Алиев, наоборот, пользуясь статусом победителя, не только не идет на компромиссы, но и все еще не оставляет воинственной риторики.

В ноябре прошлого года он назвал армянское озеро Севан тюркским топонипом Гёйча, ссылаясь на карты начала XX века. Кроме того, он продолжает говорить о "Западном Азербайджане", подразумевая под этим термином территорию Армении.

Ереван считает, что эта риторика идет вразрез с идеей мира.

В декабре Пашинян предложил на государственном уровне договориться о том, чтобы Баку перестал продвигать идею «Западного Азербайджана» — в обмен на то, что Армения не будет требовать возвращения карабахских армян, покинувших регион в результате военной операции Азербайджана в сентябре 2023 года. Алиев на предложение пока не ответил.

«Неконтролируемые контакты». Как достигается мир?

И в Армении, и в Азербайджане власти на протяжении десятилетий с недоверием относились к гражданским мирным инициативам.

Важным предупреждением для сторонников сближения народов стал арест в Баку азербайджанского ученого с публичной антивоенной позицией Бахруза Самедова. Летом прошлого года он получил 15 лет якобы за шпионаж: в основе обвинения лежала его переписка с армянскими коллегами, где он осуждает Азербайджан за вторую Карабахскую войну. Правозащитники считают Самедова политзаключенным.

Осенью 2025-го власти Азербайджана и Армении организовали встречи представителей гражданского общества в Ереване, а затем в Баку. Делегации обсуждали гуманитарные вопросы, налаживание экономических связей между странами, совместный поиск пропавших без вести в ходе двух войн.

Но если армян представляли люди, которые встречались с азербайджанцами независимо от государства и в предыдущие годы, то в азербайджанской делегации таких не было — зато были люди с активной провластной позицией.

«Независимое азербайджанское гражданское общество находится под давлением, оно встречалось с представителями гражданского общества Армении независимо от властей. Бахруз и вообще академические круги участвовали в этих конференциях по своей инициативе, — говорит социолог Алтай Гоюшов. — Но власть является врагом любой независимой инициативы, все должно происходить под ее контролем».

В октябре 2024 года больше половины армян поддерживали идею мира с Азербайджаном, подсчитали исследователи Международного республиканского института. При этом 38% считали установление мира желательной, но недостижимой целью, а 33% считали ее нежелательной и недостижимой. В Азербайджане таких опросов не проводилось.

Марк Григорян, армянский журналист и многолетний участник встреч с представителями азербайджанского гражданского общества, говорит, что лучший способ добиться примирения между народами — это позволить людям торговать и разговаривать.

«Главное, что нужно сделать, — это открыть дороги, чтобы не государства, а простые люди могли бы общаться и торговать на границе», — говорит он.

Григорян вспоминает крупный оптовый рынок в азербайджанской деревне Садахло в Грузии на границе с Арменией, который работал в начале нулевых. Там торговали тысячи людей, и он был своего рода бытовым символом мира.

«Встречи журналистов хороши, но они, с точки зрения продуктивности, я думаю, будут уступать приграничной торговле», — говорит Григорян.

По мнению правозащитника и эксперта по Карабахскому конфликту Арифа Юнуса, прежде всего необходимо прекратить разговоры о так называемом Западном Азербайджане и риторику этнической вражды, а также позволить существовать настоящей народной дипломатии, неподконтрольной государству.

Но в то же время он сомневается в том, что с азербайджанской стороны это возможно.

«Завтра азербайджанцы начнут неконтролируемые контакты с армянами — это значит, ты будешь общаться с армянскими спецслужбами, значит, ты потенциально армянский шпион», — интерпретирует Юнус логику властей в Баку.

«Они (власти Азербайджана — Би-би-си) границу не открывают для своих граждан, — говорит он о длящемся со времен пандемии запрете на пересечение сухопутных границ. — А вы хотите, чтобы они открыли границу для армян».

Би-би-си попросила МИД, Министерство образования и администрацию президента Азербайджана прокомментировать перечисленные в этом тексте факторы, которые могут влиять на мирный процесс, но не получила ответа. В МИДе Армении нам также не ответили на запрос.

Примирение народов после долгой кровопролитной войны — это многолетний и тяжелый процесс.

Это видно на примере балканских стран, где народы научились соседствовать и торговать, несмотря на кровавые этнические конфликты 1990-х и начала 2000-х. И все же многие травмы и разногласия остаются непроработанными и нерешенными, в том числе из-за недостатка критического подхода к собственной истории.

«В деле примирения больше провалов, чем успешных историй, — говорит Лоуренс Броерс, эксперт по Карабаху из британского Королевского института международных отношений (Chatham House). — Армяне и азербайджанцы должны найти свою собственную формулу, свой собственный путь».

Нынешний процесс сближения элит он называет «непоследовательным, прерывистым, но все еще невообразимым до недавнего времени».

Он обращает внимание на то, что в этом процессе не участвует общество.

«Существует концепция повседневного мира, где вы не вмешиваетесь, а полагаетесь на прагматизм людей во взаимодействии друг с другом, — говорит Броерс. — А мы знаем на примере рынка в грузинском Садахло, что армяне и азербайджанцы прекрасно ладят, если им не мешать».