View metadata, citation and similar papers at core.ac.

uk brought to you by CORE

provided by DSpace at Belgorod State University

Федеральное государственное автономное образовательное учреждение

высшего профессионального образования
«Белгородский государственный национальный
исследовательский университет»

М.Ю. Казак

ЯЗЫК ГАЗЕТЫ

Учебное пособие

Белгород
2012
2
УДК 811.161.1,1:07
ББК 81.2 Р
К 14

Печатается по решению редакционно-издательского совета

Белгородского государственного
национального исследовательского университета

Рецензенты
доктор философских наук, профессор кафедры журналистики
и связей с общественностью Орловского государственного университета
Изотов Владимир Петрович;
доктор философских наук, профессор кафедры журналистики
и связей с общественностью Белгородского государственного национального
исследовательского университета Полонский Андрей Васильевич

Казак М.Ю.
К 14 Язык газеты : учеб. пособие / М.Ю. Казак. – Белгород : ИД
«Белгород», 2012. – 120 с.

ISBN 978-5-9571-0640-1

Учебное пособие рассматривает язык газеты как базовый компонент

языка массмедиа, основу речевого стиля массовой коммуникации. В работе оп-
ределяется статус языка газеты с его соотношении с языком СМИ и функцио-
нальными стилями. Характеризуются основные тенденции использования язы-
ка в сфере массовой коммуникации, такие как коллоквиализация, расширение
границ литературного языка, активное внедрение в СМИ субстандартной лек-
сики и др. Особое внимание уделяется лингвокреативной деятельности журна-
листов, в том числе в лингвоэтическом аспекте. Журналистские тексты рас-
сматриваются как тексты особого типа, обладающие специфическими призна-
ками и требующие комплексных методов анализа.
Для студентов факультета журналистики.
УДК 811.161.1,1:07
ББК 81.2 Р

© Казак М.Ю., 2012

ISBN 978-5-9571-0640-1 © Белгородский государственный
национальный исследовательский университет, 2012
 3

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ ..............................................................................................4
Глава I. ЯЗЫК ГАЗЕТЫ И ЯЗЫК СМИ В СИСТЕМЕ
ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ СТИЛЕЙ.
ГАЗЕТНЫЙ ДИСКУРС ............................................................6
1.1. Характеристика основных понятий ....................................6
1.2. Статус языка газеты: традиционные и новые подходы ..10
1.2.1. Газетно-публицистический стиль ............................11
1.3. Газетный дискурс как компонент медиадискурса ...........21

Глава II. ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ

ЯЗЫКА ГАЗЕТЫ .....................................................................26
2.1. Экстралингвистические факторы, влияющие
на развитие языка газеты ......................................................26
2.1.1. Характеристика ведущих тенденций
в языке газеты..............................................................27
2.2. Экспансия разговорности в языке газеты ..........................34
2.3. Креативный потенциал словообразования
в языке СМИ ..........................................................................53
2.4. Этический аспект языка газеты ...........................................64

Глава III. ЖУРНАЛИСТСКИЙ ТЕКСТ В СИСТЕМЕ

МЕДИАТЕКСТОВ ...............................................................69
3.1. Объем и сущность понятия «медиатекст» .........................69
3.2. Типология медиатекстов. Основные признаки
журналистского текста ..........................................................73
3.2. Интертекстуальность и прецедентность
журналистского текста ..........................................................81
3.3. Cтилистические приемы в журналистском тексте ...........92

Литература .......................................................................................... 113

4

ВВЕДЕНИЕ

Современная жизнь языка постоянно усложняется и диффе-

ренцируется в связи с усложнением научно-технических открытий,
обусловливающих коммуникативное существование общества.
Средства массовой информации доминируют в современной ком-
муникации, обслуживая самый широкий круг общественных отно-
шений (политических, экономических, культурных, нравственно-
этических, религиозных).
Язык газеты как разновидность массмедийного языка концен-
трированно отражает все те динамические процессы, которые ока-
зывают влияние на развитие русского языка. Изменения происхо-
дят под знаком демократизации языка, отхода от официальности и
ориентации на живую естественную непринужденную речь. Не
случайно массовая коммуникация, являющаяся объектом присталь-
ного внимания российских и зарубежных исследователей, рассмат-
ривается как языково-коммуникативная область, способная более
других аккумулировать разнородные типы стилевого использова-
ния языка, так или иначе приспосабливать к выразительным нуж-
дам «свои» и «чужие» средства стиля (Т.Г. Винокур). Речевая прак-
тика печатных изданий свидетельствует о том, что язык газеты за-
висит от дискурсивных характеристик – типа издания, его концеп-
ции, идеологии, учредителей, рекламодателей, спонсоров и др. экс-
тралингвистических параметров.
Учебное пособие «Язык газеты» построено в полном соответ-
ствии с дисциплиной специализации, которая предлагается студен-
там факультета журналистики на заключительном этапе обучения.
Курс «Язык газеты» интегрирует в себе целый цикл дисциплин (со-
временный русский литературный язык, стилистика русского язы-
ка, основы творческой деятельности журналиста, риторика) и ло-
гично взаимосвязан с другими дисциплинами профессионального
цикла («Типология и анализ медиатекста», «Система журналист-
ских жанров», «Теория публицистики»).
В первой части учебного пособия рассматривается статус язы-
ка массмедиа в системе функциональных стилей, характеризуются
 5

научные походы к исследованию функционирующего в массовой

коммуникации языка. В целом можно говорить о том, что концеп-
ция массмедийного языка сложилась как междисциплинарное на-
правление, базирующееся на когнитивно-дискурсивных и комму-
никативно-прагматических научных методах.
Во второй главе освещаются основные тенденции, отражаю-
щие коллоквиализацию языка газеты, расширение границ литера-
турного языка, активное внедрение в СМИ субстандартных языко-
вых единиц. Пристальное внимание уделяется креативной деятель-
ности журналистов в сфере словотворчества, а также этическому
аспекту функционирования языка в современных печатных
изданиях.
Третья глава обращена к изучению журналистских текстов,
которые могут рассматриваться как тексты особого типа, обладаю-
щие такими признаками, как медийность (воплощение текста с по-
мощью тех или иных медиасредств, детерминация форматными и
техническими возможностями канала), массовость (как в сфере
создания, так и в сфере потребления медиапродуктов), интегра-
тивность, или поликодовость текста (объединение в единое ком-
муникативное целое различных семиотических кодов), откры-
тость текста на содержательно-смысловом, композиционно-
структурном и знаковом уровнях.
Материалом исследования выступают газеты и журналы раз-
личного типа: «Литературная газета» (ЛГ), «Известия» (Изв.), «Рос-
сийская газета. Неделя» (РГ Неделя), «Аргументы и факты» (АиФ),
«Аргументы неделi», «Московский комсомолец» (МК), «Комсо-
мольская правда» (КП), «Меридиан», «Правда», «Завтра», «Русский
репортер».
6

Глава I
ЯЗЫК ГАЗЕТЫ И ЯЗЫК СМИ В СИСТЕМЕ
ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ СТИЛЕЙ. ГАЗЕТНЫЙ ДИСКУРС

1.1. Характеристика основных понятий

Исследования, посвященные языку и стилю газеты и шире –
языку СМИ, составляют значительный пласт научной литературы.
Наиболее значительный вклад в эту область исследований внесли
А.Н. Васильева, В.В. Виноградов, Г.О. Винокур, Е.А. Земская,
М.Н. Кожина, В.Г. Костомаров, О.А. Лаптева, И.П. Лысакова,
Ю.В. Рождественский, Г.Я. Солганик, Д.Н. Шмелев и мн. др. И эта
научная область постоянно пополняется и расширяется новыми ра-
ботами и новыми именами.
В настоящее время активно, свободно и порой на равных ис-
пользуются как устоявшиеся, так и абсолютно новые в научном
обиходе понятия: газетно-публицистический стиль, язык газеты,
язык СМИ, язык массмедиа, медиалингвистика, медиастилистика,
которые суммарно можно назвать медиаязыками и медианауками
о языке, функционирующем в массовой коммуникации.
Яз ык г аз ет ы (и язык СМИ) традиционно отождествляют с
г аз е тно - п уб л и ци с ти че ски м с ти л ем . И вместе с тем в совре-
менных исследованиях массовой коммуникации чаще используют
номинацию «язык газеты», что можно объяснить следующим:
 во-первых, газетный язык характеризуется «многостильно-
стью» и многожанровостью (А.Н. Васильева), «материальной неод-
нородностью и гетерогенностью» (В.Г. Костомаров), «стилевой по-
лицентричностью» (В.П. Москвин),
 во-вторых, газета включает в себя множество текстов, ко-
торые далеко не всегда относятся к сугубо публицистическому сти-
лю, например, документы общего значения, политические выступ-
ления, научно-популярные тексты, художественные произведения,
игры, гороскопы, кроссворды, прогноз погоды и т.д.
Хорошо известна сложность определения стилей, текстов или
жанров в сфере массовой коммуникации. Так, В.В. Одинцов назы-
 7

вает три типа текстов, которые, по словам ученого, подрывают ос-

новы функциональной стилистики, разрушают ее «логическую
стройность и убедительность». К таким текстам отнесены «художе-
ственные» жанры публицистики (очерк, фельетон), судебное крас-
норечие и научно-популярная литература [Одинцов 2007: 71]. Ко-
нечно, в строго терминологическом значении понятия «газетно-
публицистический стиль» и «язык газеты» не тождественны, и в то
же время в нестрогом значении эти понятия вполне взаимозаме-
няемы, поскольку язык газеты «является ядром публицистического
стиля» [Москвин 2006: 611].
Основываясь на публицистическом стиле и опираясь на книж-
но-письменную речь, язык газеты одновременно оказывается ýже и
вместе с тем шире классического понимания публицистического
стиля. С одной стороны, публицистический стиль, помимо массо-
вой газеты, имеет и другие области приложения, например, оратор-
ские жанры или формы устной речи, пограничные с бытовой сфе-
рой. С другой стороны, современная газета все активнее включает в
свои тексты различные знаки из специальной, терминологической
или разговорной, разговорно-сниженной речи. Следовательно, в
вéдении языка газеты оказывается весь общенациональный язык.
Знаковой для современных российских газет и журналов является
их стилистическое размежевание и разноплановость, в зависимости
от типа издания, идеологических и мировоззренческих позиций,
учредителя, спонсоров, рекламодателей (ср. проправительственные
и оппозиционные, качественные и массовые, традиционные и
«желтые», молодежные и специализированные издания).
Язык газеты, наряду с языком радио, телеречью, интернет-
языком, признается конкретным видом и частью языка СМИ (язы-
ка массмедиа). К началу ХХI века в российской науке сложилась
концепция языка СМИ как междисциплинарного научного направ-
ления, а сам термин прочно вошел в научный обиход.
Значительными этапами в разработке концепции языка СМИ
стали публикации сборников и коллективных монографий: «Язык
СМИ как объект междисциплинарного исследования» (М., 2003),
«Язык массовой и межличностной коммуникации» (М., 2007),
8

«Язык СМИ и политика» (М., 2012), «Лингвистика речи. Медиа-

стилистика» (М., 2012).
Язык СМИ в этих и других исследованиях определяется как:
– особый язык, который аккумулирует языковую, социальную
и культурно-историческую память конкретных языков, использует-
ся для производства текстов массовой коммуникации, приобре-
тающих межнациональный характер [Язык СМИ 2008],
– «особый язык информационного воздействия для создания
соответствующей картины мира в общественном сознании»
(М.Н. Володина),
– усредненный язык нации,
– модель национального языка, которая формирует литера-
турные нормы, языковые вкусы, оказывает влияние на восприятие
политики, идеологии, искусства, литературы (Г.Я. Солганик),
– «глобальный текст» (Ю.В. Рождественский),
– «полигон» для испытания новых речевых средств (Г.В. Боб-
ровская),
– важная функция СМИ – «поддержание единства общества
путем сохранения стандартных, усредненных значений имен в нем»
(акад. Н.И. Конрад), язык СМИ играет роль «объединяющего фак-
тора, на котором опробуется, испытывается взаимодействие самых
разнообразных средств» (Г.Я. Солганик).
Т.Г. Добросклонская выделяет три наиболее распространен-
ных значения понятия язык СМИ:
1) весь корпус текстов массовой коммуникации,
2) устойчивая внутриязыковая система, характеризующая-
ся определенным набором лингвостилистических свойств и
признаков,
3) особая знаковая система смешанного типа с определенным
соотношением вербальных и аудиовизуальных компонентов, спе-
цифических для каждого из СМИ (печать, радио, ТВ, Интернет).
Языком СМИ называется не только внутриязыковая система и
область функционирования языка, но также научное междисципли-
нарное направление. Следует отметить, что для обозначения науч-
ного направления появились однозначные термины: медиалингви-
стика – так называется наука, занимающаяся изучением функцио-
 9

нирования языка в средствах массовой информации1, и медиасти-

листика которая вырастает из публицистической стилистики.
Предметом ее изучения является речевая организация медиатекста
(Л.Р. Дускаева).
Современные подходы к анализу языка СМИ базируются на
междисциплинарности, которая дает возможность комплексного
изучения объектов. В рамках новой научной парадигмы – антропо-
центрической – соседствуют и пересекаются научные методы, ко-
торые помещают в центр исследования че ло в ека г о во р я щ ег о .
Содержание учебного пособия «Язык средств массовой информа-
ции» (М., 2008) демонстрирует широчайший диапазон интегратив-
ного анализа языка СМИ: семиотический, герменевтический, ког-
нитивный, социологический, лингвопрагматический, философский,
культурологический, анализ с позиций межкультурной коммуника-
ции и перевода, лингвоэтики, медиаэтики и лингвоюристики.
Исследование языка СМИ может фокусироваться на конкрет-
ных языках, с учетом канала коммуникации (печать, радио, телеви-
дение, Интернет, документальное кино). Поэтому теоретическую
базу концепции языка СМИ составляет широчайший круг вопро-
сов, относящихся к различным аспектам, сторонам, коммуникатив-
ным звеньям массмедийного языка. Проблемное поле языка СМИ
включает такие вопросы, как
– статус языка СМИ и его соотношение с функциональными
стилями;
– стилевая дифференциация печатных и электронных СМИ;
стилевое многообразие конкретных СМИ;
– специфика языков конкретных СМИ – газет, журнальной
прессы, радио, телевидения, Интернета, а также языков смежных
систем – рекламы и связей с общественностью;
– меняющееся соотношение устно-разговорной и письменно-
книжной речи;
– экспансия разговорности в сфере СМИ;

1
Впервые этот термин использован в 2000 г. в работах Т.Г. Добросклонской, а ранее воз-
ник его англоязычный вариант, который встречается в работах британских исследовате-
лей [Добросклонская 2008].
10

– динамика языковой, стилистической и коммуникативной

нормы в языке СМИ;
– изменение функций современной журналистики и, как след-
ствие, эволюция жанровой системы; «формирование массива пуб-
личной фатической речи» (В.И. Коньков);
– типологии журналистских текстов; взаимодействие и взаи-
мопроникновение текстов журналистики, рекламы и PR.
В центре исследовательского внимания может оказаться лю-
бой из языковых уровней и любая языковая единица, изобразитель-
но-выразительные средства выражения (метафорические и метони-
мические наименования, эпитеты, сравнения, фразеологизмы, об-
разные перифразы, прецедентные феномены, фигуры речи и т.п.).

1.2. Статус языка газеты: традиционные и новые подходы

Теоретическое осмысление языка газеты в его соотнесении с

функциональными стилями фокусирует в себе целый узел вопро-
сов, касающихся статуса языка газеты и языка СМИ в системе
функциональных стилей; единства языка СМИ, представленного
списком «языков»: газеты, публицистики, радио, телевидения, до-
кументального кино, Интернета; совокупности и соотношения
факторов экстралингвистического порядка, определяющих упот-
ребление языка в данной области речевой коммуникации.
Язык газеты признается базовым компонентом языка СМИ.
Нет ли здесь противоречия? Ведь с газетными текстами, воплощен-
ными исключительно в письменной форме, сближаются звуковые
тексты, «иконка» живого общения, мультимедийные тексты и др.
Однако именно в газете опробовались и складывались особые
приемы употребления языка в массовой коммуникации.
Газета занимает особое место в общем комплексе средств мас-
совой коммуникации: она является старейшей в системе СМИ, ха-
рактеризуется повседневной доступностью, тематической много-
плановостью отдельного номера, удобной формой. Основные сти-
листические средства и приемы складывались именно в газете и за-
тем переносились на другие форматы и каналы массовой коммуни-
 11

кации. Поэтому вполне закономерно признание того, что “язык га-

зеты составляет основу речевого стиля массовой коммуника-
ции” (А.Н. Васильева), является базовым компонентом средств
массовой информации (В.Г. Костомаров). Многое из того, что
резко обозначилось в современной речевой практике массмедиа,
заложено в самой природе массовой газеты. Существенно и то, что
печатное слово «не сдает свои позиции в общественной речевой
коммуникации» (Ю.А. Бельчиков), а корпус газетных текстов за-
метно превосходит совокупный текстовый массив всех других
СМИ (Т.Г. Добросклонская).

1.2.1. Газетно-публицистический стиль

Термин публицистический стиль имеет в научной литературе
целый ряд синонимов: газетно-публицистический, газетный, по-
литический, газетно-журнальный. В этих номинациях подчерки-
ваются разные аспекты использования языка в широкой области
общественных отношений: политических, экономических, культур-
ных, спортивных и др. Наиболее распространенный из них – газет-
но-публицистический – указывает на наличие в последнем двух
подстилей: собственно публицистического и газетно-
информационного. Термины газетный и газетно-журнальный
стиль выделяют главную сферу применения – периодическую пе-
чать; политический обозначает важную роль политического аспекта
при освещении событий реальной действительности
(Г.Я. Солганик).
Публицистический стиль обслуживает сферу политики, кото-
рая понимается широко2: «она включает и митинг, и заседание пар-
ламента, и рекламу, и даже тост, произнесенный на праздничном
ужине. Это область, где все подвергается оценке, где важнее всего
мнение, точка зрения, взгляд на вещи» [Григорьева 2008: 355].

2
Политика 1. Деятельность государственной власти, партии или общественной группы в
области внутригосударственного управления и международных отношений, определяемая
классовыми интересами этой власти, партии, группы. 2. События и вопросы внутренней и
международной общественной жизни. 3. Разг. Общий характер поведения, образ действий
кого-л., направленный на достижение чего-л., определяющий отношение к кому-, чему-л.
(МАС. 1984. т. III).
12

Основными функциями языка газеты признаются информаци-

онная («исторически изначальная функция газеты» (М.Н. Кожина),
направленная на оперативное сообщение о фактах и событиях из-
меняющего мира) и воздействующая (формирующая мировоззре-
ние аудитории, проявляющаяся в оценке, выражении авторского
отношения к содержанию высказывания, образности) (Л.Р. Дускае-
ва, М.Н. Кожина, В.А. Салимовский, Д.Н. Шмелев и др.). Помимо
этого, газета может выполнять аналитическую, популяризатор-
скую, просветительскую, воспитательную, организаторскую, раз-
влекательную функции (А.Н. Васильева).
Акцентируя внимание на информационной функции, одни ис-
следователи указывают, что газетный стиль – это стиль «сообще-
ний о текущих событиях», стиль «фактологического содержания»
(Ю.В. Рождественский), нацеленный «на голое сообщение, на ин-
формацию как таковую» (Г.О. Винокур). И в этом понимании от
публицистического стиля «следует отграничить газетно-
информационный» стиль (Д.Н. Шмелев). Воздействующая функция
выражается в эмоциональной, образной, экспрессивной речи, она
направлена на комментарий фактов, их истолкование и оценку,
внедрение в массовое сознание новых ценностных ориентиров и
новых идеологем.
Характеризуя воздействующую функцию, исследователи ино-
гда отождествляют ее с экспрессивной функцией или функцией
убеждения. Ср.: публицист прямо и открыто агитирует, пропаган-
дирует, воздействует на убеждения и поведение аудитории, на ее
оценки, в явной форме выражая свое отношение к сообщаемому
(М.Н. Кожина, Г.Я. Солганик, Д.Н. Шмелев и др.).
Воздействующую функцию соотносят не только с убеждени-
ем, но и с особым типом воздействия – внушением, суггестивно-
стью (от лат. «внушение»), которое направлено на человека с це-
лью «побудить его сделать что-либо неосознанно, или вопреки его
собственному желанию» (И.А. Стернин), что создает большой про-
стор для манипулятивного воздействия.
Н.И. Клушина отмечает, что «публицистический текст пред-
ставляет собой сложную иерархическую структуру, в которой
совмещаются два плана выражения лингвистических страте-
 13

гий и тактик убеждения: эксплицитный – открытое убеждение,

влияющее на разум читателя, и имплицитный, подтекстовый,
оказывающий непосредственное влияние на подсознание адре-
сата» [Клушина 2008: 45].
Газетно-публицистический стиль признается “областью жи-
вых межстилевых взаимодействий” (М.Н. Кожина), где использу-
ются приемы и средства научного, официально-делового и художе-
ственного стилей – в зависимости от жанровой принадлежности. В
свою очередь, широкий жанровый диапазон газетно-
публицистического стиля рождает другую специфическую черту –
«пакетный» признак, т.е. соединяющий «в один стилистический
«пакет» все газетные жанры» (П.Н. Денисов).
Отстаивая единство газетного языка, исследователи выделяют
подстили: газетно-информационный и собственно публицистиче-
ский. В концепции А.Н. Васильевой они доведены до одиннадцати:
официально-информативный, информационно-деловой, информа-
тивно-экспрессивный, информативно-аналитический, обобщающе-
директивный, и три собственно-публицистических подстиля: ре-
портажный, экспрессивно-публицистический, фельетонный. Отме-
тим, что выделяемые А.Н. Васильевой подстили в большей степени
соответствуют жанрам, нежели стилевым приметам языка газеты.
Наиболее приемлемым можно признать деление целостного газет-
но-публицистического стиля на два подстиля, в соответствии с
двумя генеральными функциями газеты (информирующей и воз-
действующей).
Специфической особенностью публицистического стиля при-
знаются социальная оценочность (Г.Я. Солганик) и принцип че-
редования стандарта и экспрессии (В.Г. Костомаров).
Социальная оценочность в работах 70-80-х гг. рассматрива-
лась как обязательный признак языка газеты, и это утверждение в
значительной степени опиралось на идеологические основания3.

3
Ср.: “В публицистике, в средствах массовой информации и пропаганды все языковые
средства служат в конечном счете задачам убеждения и агитации. … социальная оценоч-
ность языковых средств, определяемая в конечном счете принципом коммунистической
партийности, выступает как главная особенность газетно-публицистического стиля, выде-
14

Идеологизированность советской прессы обусловливала резкое

разделение языковых средств на «наше» со знаком плюс и «не на-
ше» со знаком минус. В настоящее время появились работы, где
высказывается мысль о том, что роль СМИ «как идеологического
инструмента власти осталась в прошлом и характерна только для
тоталитарных социумов». Вместе с тем политико-идеологический
модус в газетных текстах сохраняется и сейчас, так как СМИ не мо-
гут не отражать «биполярной обстановки политических сил в стра-
не» (дерьмократы, коммуняки, демофашисты, красно-коричневые,
нардепы) [Виноградов 1996: 311]. Шкала ценностей, основывающая
на оппозиции «свое» / «чужое», является универсалией в текстах
массовой коммуникации. На современном этапе шкала ценностей
претерпевает изменения: «область “своего” (“российского”) снова
наполняется позитивным смыслом» [Клушина 2008: 149].
Таким образом, в настоящее время действие социальной оце-
ночности не исчезает, но принимает более тонкие формы, уходит
резкое разделение языковых средств на негативное и позитивно-
оценочное, многие слова меняют знак оценки на противоположный
или нейтрализуются, широкое распространение получают средства
непрямой оценки (метафоры, эвфемизмы, цитация, окказионализ-
мы, контекст).
В работе Н.И. Клушиной «Стилистика публицистического
текста» (М., 2008) по отношению к публицистическому стилю вы-
делены его константные и переменные составляющие. К констан-
там, характеризующим современный публицистический стиль в
любую эпоху, относятся: чередование экспрессии и стандарта, со-
циальная оценочность, особый тип авторства, авторская позиция,
идеологема, шкала ценностей. Переменные признаки: ирония,

ляющая его среди других функциональных стилей и проявляющаяся на всех «уровнях»

его языка, но особенно явно и ярко в лексике” [Солганик 1980: 8]. А.Н. Васильева в 1982
г. писала: “Благодаря морально-политическому единству советского общества в газетно-
публицистическом стиле сформировалась и единая система оценочных созначений в
общественно-политической терминологии. Одна из важнейших особенностей этолй
терминологии состоит в том, что оценочное созначение вытекает здесь из научно-
понятийного и выражает единодушное отношение общественного мнения к обозна-
чаемой сущности, закономерности или к их частному проявлению [Васильева 1982: 14].
 15

интертекстуальность, разговорность, языковая игра [Клушина

2008: 57-58].
Специфику массовой коммуникации связывают с технически-
ми средствами. И, действительно, вербальный текст в СМИ всегда
получает еще и «медийный довесок». Даже «простой» (в техниче-
ском отношении) газетный текст зависит от размещения на полосе,
от заголовочного комплекса, шрифтов, графических выделений,
фотоиллюстраций и т.д.
Каждая газета в определенной степени представляет собой
единый текст, где не бывает случайного соседства с другими тек-
стами. А каждый следующий номер воспроизводит сложившиеся
композиционно-стилевые приемы и стилистические средства: по-
стоянные тематические полосы и рубрики, распределение тем по
рубрикам, иконические знаки и т.д. – все то, что делает издание уз-
наваемым и удобным для пользователя.
Массовая информация в газете поставлена «на поток», харак-
теризуется широтой тематики, одноразовостью, невоспроизводи-
мостью, постоянным цитированием и ссылками на различные из-
дания [Рождественский 1979: 166]. Данные специфические призна-
ки предопределяют структурно-композиционные и стилистические
особенности газетного текста, ориентированного на усредненного
читателя. В таких дисциплинах, как культура речи, стилистика, ре-
дактирование журналистских текстов, это требование выливается в
рекомендации писать точно, ясно, просто, чтобы текст приобрел
максимально доступный вид, апеллирующий к повседневному
опыту читателя и его здравому смыслу. Как следствие, обсуждение
специальных тем в рамках публицистического стиля «неизбежно
упрощает понятийный план и переводит дискуссию на более или
менее популярный, неспециализированный уровень» [Липгарт
2008: 353].
Тематический диапазон публицистического стиля практиче-
ски не ограничен. Под пером журналистов рождается «летопись со-
временности», касающаяся политики, экономики, идеологии, куль-
туры, спорта, бытовой сферы. В идеале газета должна писать обо
всех возможных фактах действительности, однако объем информа-
 16

ционного поля всегда имеет ограничения институционального (за-

прет на разглашение государственных и других тайн) и конвенцио-
нального характера (например, следование морально-этическим
нормам). Запреты иного рода, например, идеологического плана,
«должны расцениваться как факт дефектной коммуникации» [Ви-
ноградов 1996: 282].
Существенным является и тот факт, что газета имеет своеоб-
разные условия творчества: жесткие сроки сбора и подготовки ма-
териалов к публикации, недостаточный уровень компетентности
журналиста, «чужая территория», эмоциональные переживания
[Лазутина 2004: 135]. Следствием этого является отсутствие време-
ни у журналистов для тщательной работы над текстами, что фор-
мирует стандартные, клишированные фразы и выражения4.
Радикальные изменения языка массовой коммуникации связа-
ны с социально-политическими и экономическими преобразова-
ниями российского государства конца ХХ столетия. Инновацион-
ные изменения охватили все уровни и участки русского языка. Из-
менились в массовой коммуникации тип автора, характер его взаи-
модействия с адресатом, расширились функции языка газеты. Так,
современные СМИ начинают выполнять фатическую (или кон-
тактоустанавливающую) функцию, направленную не столько на
сообщение, сколько на общение с аудиторией в непринужденной
тональности и «на индивидуально-эмоциональной основе»
(Э.В. Чепкина, Т.В. Чернышова»). Новый тип общения в современ-
ных СМИ преобладает на коммерческих радиостанциях и музы-
кальных телевизионных каналах, однако он обнаруживается и в
сфере газетной коммуникации, ориентированной на «своего» чита-
теля» [Коньков … 2004: 68].
Пристальное внимание журналистов к форме слова и форме
высказывания углубляет в языке газеты эстетическую функцию5,

4
По яркому выражению известного чешского писателя Карела Чапека, «если художест-
венная литература – это выражение старых истин в вечно новых формах, то газета – это
выражение вечно новых истин в формах старых и неизменных».
5
Отметим мнение И.В. Арнольд в отношении газетного-публицистического стиля, со-
гласно которому газетной коммуникации «свойственны все языковые функции за исклю-
чением эстетической и контактоустанавливающей» [Арнольд 2005: 344].
 17

проявляющуюся «всякий раз, когда наше внимание обращено … на

то, как выражена мысль» [Шмелев 1977: 35].
Современная газета усилила развлекательную, или рекреа-
тивно-гедонистическую функцию, расширив жанровую палитру
юмористической и сатирической журналистики, что в свою очередь
вызывает форсирование экспрессивных средств языка. Так, по мне-
нию Е.В. Какориной, в массовой коммуникации усилилась функция
информирования и развлечения, тогда как регулятивные функции –
ценностно-ориентирующая и директивная – редуцировались [Со-
временный русский язык … 2003: 241]. Таким образом, много-
функциональность языка газеты, форсирование воздействующей и
развлекательной функций, расширение функциональной нагрузки
языковых средств за счет фатической и эстетической функций,
предопределяет обращение журналистов к ресурсам не только ли-
тературного, но всего общенационального языка.
Возвращаясь к основной задаче этого раздела – охарактеризо-
вать язык СМИ в его соотношении с газетно-публицистическим
стилем, отметим, что существующие к данной проблеме подходы
можно объединить в три группы.
I. В соответствии с первой точкой зрения, между языком
СМИ и публицистическим стилем ставят знак тождества.
Приведем определение, данное в энциклопедии «Русский
язык»: «Публицистический стиль – исторически сложившаяся
функциональная разновидность литературного языка, обслужи-
вающая широкую сферу общественных отношений: политических,
экономических, спортивных, повседневного быта и др.» и далее:
«публицистический стиль используется в общественно-
политической литературе, периодической печати (газеты, журна-
лы), радио- и телепередачах, документальном кино, некоторых ви-
дах ораторской речи (например, в политическом красноречии)».
Ср. также: публицистический стиль «представляют средства массо-
вой информации (СМИ) – газеты, журналы, радио, телевидение,
документальное кино», Интернет, реклама. Согласно взглядам та-
ких ученых, как Т.С. Дроняева, Н.И. Клушина, М.Н. Кожина,
В.И. Коньков, О.А. Крылова, И.П. Лысакова, Г.Я. Солганик и др.,
18

публицистический стиль, сохраняя свою целостность, развивается,

углубляется, дифференцируется. Признается, что публицистиче-
ский стиль существует в письменной (газета) и устной (радио, теле-
видение, кино) формах, таким образом, все «языки» массовой
коммуникации очерчиваются рамками газетно-публицисти-
ческого стиля.
II. В соответствии с другой точкой зрения, “публицистический
стиль является речевой основой языка СМИ, но в то же время ему
не тождественен. Язык СМИ все более и более захватывает различ-
ные функциональные разновидности русского языка, превращаясь
в мощную информационную систему” [Григорьева 2008: 364].
Принимая во внимание живые процессы коммуникативного суще-
ствования современного человека, Ю.А. Бельчиков идет по пути
дробления и расширения функциональных стилей, выделяя пуб-
лицистический стиль (газета) как принадлежность книжно-
письменной речи, а язык, используемый в электронных СМИ –
язык документального кино, язык радио, телеречь, язык рекламы –
как устную сферу книжной речи, объединяя их все в стили массо-
вой коммуникации [Стилистика… 2005: 41].
III. В начале 90-х гг. появляются исследования, в которых об-
суждается вопрос о возникновении нового функционально-
стилевого единства – языка массовой коммуникации
(Т.Г. Добросклонская), имеющего такие уникальные характеристи-
ки, как тематическая универсальность, синкретичность по соотно-
шению элементов устной и письменной речи, стилистическая по-
лифункциональность [Трескова 1989: 178]. На сегодняшний день
тексты СМИ вышли из жесткой системы книжных стилей и актив-
но взаимодействуют с разговорной и деловой речью, с рекламными
и ораторскими текстами.
В.Г. Костомаров ставит вопрос о новом и «очень влиятельном
стилевом явлении», сформировавшемся в массовой коммуникации.
Медиатексты синтезируют, органически сближают «книжность и
разговорность на фундаменте смешения письменных, устных и не-
вербальных форм передачи информации» [Костомаров 2005: 32].
Отметим, что становление нового типа функционально-стилевого
 19

единства было отмечено В.Г. Костомаровым еще в 1971 г. в моно-

графии «Русский язык на газетной полосе».
Употребление языка в массовой коммуникации, отмечает ав-
тор, серьезно отличается от исторически-традиционных стилевых
построений. «Это наводит на мысль, что здесь складывается то, что
по образцу книжных (книжно-письменных) и разговорных (разго-
ворно-устных) разновидностей современного русского языка мож-
но было бы назвать его массово-коммуникативной разновидно-
стью» [Костомаров 2005: 218]. Целостность этого стилевого обра-
зования, столь не схожего в материальном своем воплощении, зиж-
дется на общем конструктивном принципе чередования экспрессии
и стандарта и ориентации на свою аудиторию.
Итак, при определении статуса языка СМИ можно принять
несколько решений:
1) признать его целостность и тождественность публицисти-
ческому стилю,
2) учитывая технические носители и форму предъявления ин-
формации (письменную – устную), расчленить язык СМИ на не-
сколько стилевых образований: книжно-письменные, письменно-
разговорные, устно-книжные, устно-разговорные,
3) выделить язык СМИ в самостоятельный функциональный
стиль.
Последнее решение весьма привлекательно по целому ряду
показателей: во-первых, нельзя не признать технической обуслов-
ленности медиатекстов и сращения последних с невербальными
знаками; во-вторых, в современных СМИ изменились функции и
взаимоотношения адресанта и адресата. Информация превратилась
в товар, который имеет цену и который надо выгодно продать, а это
значит, что в массовой коммуникации делают все, чтобы завоевать
свою аудиторию.
Попытки ученых изменить или расширить теорию функцио-
нальных стилей имеют под собой серьезное основание, поскольку
функциональные стили – категория историческая, зависящая от со-
циокультурных условий использования языка, чутко реагирующая
на все внутренние и внешние изменения. И возможно, не так уже и
20

далеко то время, когда функциональное членение языка будет

представлено в такой глобальной трихотомии, как книжные, разго-
ворные и массовой-коммуникативные стили, как об этом пишет
В.Г. Костомаров.
В коллективной монографии «Язык СМИ и политика» (издан-
ной в МГУ, 2012) представлена еще одна точка зрения, уточняю-
щая современную картину функционально-стилевых объединений.
Г.Я. Солганик подчеркивает, что язык СМИ не отменяет факта
функционально-стилевого расслоения речи. Язык массовой
коммуникации существует рядом и параллельно с функциональны-
ми стилями, тесно взаимодействуя с ними.
Язык СМИ есть «широкое функционально-стилевое единство,
в рамках которого объединяются языковые средства разных функ-
циональных стилей…, а также нелитературных средств (просторе-
чие, жаргоны). Критерием включения служат качества языковой
единицы – экспрессивность, имеющая оценочный характер, удоб-
ство (краткость) номинации и др.». Массовая коммуникация «слу-
жит мостом между литературным и национальным языком», так
как производит на новой основе своеобразное перераспределение,
синтез литературного языка (функциональных стилей) и нелитера-
турных средств.
По наблюдениям В.И. Конькова, основной водораздел прохо-
дит между газетами, ориентированными на книжно-письменную
речь, и газетами, основой которых выступает разговорно-устная
речь. В традиционных газетах, ориентированных на книжность, со-
храняются ядерные характеристики публицистического стиля (на-
пример, в общественно-политических изданиях).
В основе стратегии речевого поведения бульварных газет ле-
жит ориентация на фамильярность, непринужденность, неофици-
альное речевое общение с читателем. Здесь формируется речевой
андеграунд, особая речевая субкультура, нацеленная на языковую
игру, со своей жанровой системой, особым отношением к факту
(работа со слухами), использованием специфической тематики.
Большой воздействующий потенциал бульварной прессы связыва-
ют с тем, что она переключила внимание на явления, связанные со
 21

сферой быта, и, таким образом, вторглась на «территорию» разго-

ворности.
Самостоятельный сектор в системе российской печати обра-
зуют молодежные издания, с их установкой на «живую речевую
стихию», на использование интонаций доверительного разговора,
обращения на «ты». Специфическим является тот факт, что и автор
и адресат выступают в них носителями жаргона6 (Е.В. Какорина).
В огромном списке новых типов печати появляются издания
промежуточного типа: многие серьезные газеты и журналы, в борь-
бе за своего потребителя, перестраивают модель издания, облегчая
проблематику и слог. Этот тип газет предлагают называть такими
терминами, как квалоид или «коммьюнити пресс» («общинная
пресса»)7. Квалоид соответствует формуле «качество + массо-
вость». Симптоматично то, что будущее газетной России связыва-
ют как раз за таким типом изданий, как качественно-массовые
газеты, которые, с одной стороны, не нарушают профессиональ-
ных и этических стандартов, а с другой стороны, предлагают
своим потребителям облегченный слог и стиль коммуникации
(Е.Л. Вартанова).

1.3. Газетный дискурс как компонент медиадискурса

В пространстве массовых коммуникаций дискурс является

одним из ключевых понятий. Есть разные школы и традиции в под-
ходах к дискурсу (лингвистические, философские и др.). В руси-
стике распространение получили толкования, близкие Т. ван Дейку
и П. Серио:
«Дискурс, в широком смысле слова, является сложным един-
ством языковой формы, значения и действия, которое могло бы

6
Примечательно, что «Словарь современного молодежного жаргона» М.А. Грачева для
иллюстрации значений слов и фразеологизмов черпает материал из молодежной печати
«нового поколения»: «Башня», «Круто», «Ровесник», «Штучка», «Я молодой», «COOL»,
«OOPS», «Yes!».
7
Определение qualoid (quality tabloid) предложила в начале 1990-х годов шведская журна-
листка К. Юттерстрем для характеристики столичных вечерних газет Скандинавии.
22

быть наилучшим образом охарактеризовано с помощью понятия

коммуникативного события или коммуникативного акта» [Дейк
ван 1989: 121].
Исходя из этого, многие ученые рассматривают дискурс как
сложное коммуникативное явление, которое включает в себя сово-
купность экстралингвистических факторов, сопровождающих про-
цесс коммуникации, или как связный текст в совокупности с экст-
ралингвистическими факторами (знания о мире, мнения, установки,
цели адресата) (Н.Д. Арутюнова, Ю.Н. Караулов и мн. др.). П. Се-
рио отмечает, что дискурсом именуют «определенный тип выска-
зываний» какой-либо социальной или идеологической позиции (на-
пример, административный дискурс, феминистский дискурс). Та-
ким образом, дискурс не ограничивается рамками языка, он изучает
все содержание коммуникации, делая акцент на рассмотрении ре-
чевых намерений адресанта, стратегий, тактик при их реализации,
оценок, эмоций по отношению к отражаемой действительности, ад-
ресату, содержанию сообщения.
Дискурс наделяется признаком процессуальности в отличие от
текста – фиксированного результата этого процесса. Один из осно-
вателей французской дискурсивной теории Мишель Фуко, а также
Патрик Серио писали, что дискурс преимущественно осмысляется
как речь, текст, высказывание в их процессуальном аспекте и в со-
вокупности с экстралингвистическим фоном. Если текст создается
с установкой на воспроизведение, то дискурс воспроизведению не
подлежит; если текст может накапливать информацию, то дискурс
служит передатчиком информации. Согласно мнению
Н.И. Формановской, дискурс, являясь основной единицей общения,
«упакован» в форме текста, подобно тому как высказывание «упа-
ковано» в форму предложения [Формановская 2002].
Исходя из таких трактовок проблемы, деятельность в СМИ
относится к дискурсивной, так как «СМИ – это средства разъясне-
ния и популяризации, передачи особым образом обработанной, пре-
парированной и представленной информации особому – массовому
адресату с целью воздействия на него. В этом качестве дискурс
СМИ отражает определенные СТРУКТУРЫ ЗНАНИЯ и ОЦЕНОК
МИРА, ориентирующих адресата на определенное ОСМЫСЛЕНИЕ
 23

ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ и, главное, на последующие действия, по-

ведение» [Кубрякова, Цурикова 2008: 184].
Медиадискурс является понятием, производным от общей
концепции дискурса. Т.Г. Добросклонская определяет медиади-
скурс как «совокупность процессов и продуктов речевой дея-
тельности в сфере массовой коммуникации во всем богатстве и
сложности их взаимодействия». Дискретной единицей медиади-
скурса являются медиатексты, позволяющие упорядочить и струк-
турировать «движение информации в условиях глобализованного
общества». Специфика понятий «медиадискурс» и «медиатекст»
выводится автором из коммуникационной модели (отправитель и
получатель сообщения, канал, обратная связь, сообщение, код, со-
циально-исторический и политико-идеологический контекст):
«текст – это сообщение, медиатекст – это сообщение плюс ка-
нал, а медиадискурс – это сообщение в совокупности со всеми про-
чими компонентами» [Добросклонская 2008: 197-200].
Сложность дефинирования медиадискурса определяется тем,
что он интегрирует в массмедийном поле множественность комму-
никативных систем и дискурсов (политический, экономический,
рекламный, спортивный, промоцийный, криминальный и т.д.). Ха-
рактеризуя содержательный компонент современных медиатекстов,
Г.Я. Солганик заключает, что «публицистическое пространство –
это прежде всего социальное пространство, образующее формаль-
но-содержательную рамку, внутри которой функционируют, дейст-
вуют, сталкиваются политические, философские, экономические,
финансовые, культурные и все другие возможные идеи, состав-
ляющие внутреннее пространство, т.е. содержание, тесно взаимо-
действующее с внешним – социальным пространством» [Солганик
2007: 26].
Аргументированным представляется рассмотрение медиади-
скурса как любого вида дискурса, реализуемого в поле массовой
коммуникации (Е.А. Кожемякин). Медиадискурс, пишет Е.Г. Ма-
лышева, может мыслиться как своеобразное дискурсивное про-
странство, организованное из взаимосвязанных, переплетающихся
дискурсов различных типов, реализация которых опирается на от-
24

носительно устойчивый набор социальных практик производства,

трансляции и интерпретации массовой информации. Из этого
следует, что концептуальное, жанрово-стилистическое и прагма-
лингвистическое своеобразие текстов определяется прежде всего
массмедийностью, устойчивой связью с аудиторией и зависимо-
стью от технических средств передачи информации [Малышева
2011: 19-20].
Составной частью медиадискурса является газетный дискурс
– «динамическое когнитивно-коммуникативное явление, процесс
речевой коммуникации в печатных СМИ; коммуникативное собы-
тие», среда, в которой «созревает» и создается газетный текст в ус-
ловиях массовой коммуникации, «способствующей обмену соци-
ально значимой актуальной информацией» [Бобровская 2011: 21].
К постоянным признакам газетного дискурса С.И. Виноградов
относит письменную форму бытования дискурса, дистантность и
ретиальность коммуникации, индивидуально-коллективного субъ-
екта и рассредоточенного массового адресата. Важнейший факуль-
тативный признак – персуазивность, т.е. намеренное воздействие на
адресата [Виноградов 1996: 281]. Можно отметить тот факт, что га-
зетный дискурс и персуазивный дискурс являются взаимодейст-
вующими и взаимопроникающими феноменами. Рассуждая о при-
надлежности публицистики к персуазивному дискурсу, Н.И. Клу-
шина указывает:
«Публицистический дискурс – это воздействующий тип дис-
курса, реализующий интенцию убеждения, а следовательно, оказы-
вающий мощный перлокутивный эффект на своего адресата. <…>
Публицистический текст представляет собой сложную иерархиче-
скую структуру, в которой совмещаются два плана выражения лин-
гвистических способов убеждения: эксплицитный – открытое убе-
ждение, влияющее на разум читателя, и имплицитный, подтексто-
вый, оказывающий непосредственное влияние на подсознание ад-
ресата. Таким образом, публицистический текст относится к так на-
зываемому персуазивному дискурсу, в котором тесно переплетены
убеждение, внушение и манипуляция» [Клушина 2008: 6].
Базовая целеустановка текстов СМИ – информирование и воз-
действие, основная стратегия – и нфо р м ац ио нно -и н тер пр е т а -
 25

цио н на я (Г.В. Бобровская), которая осуществляется посредством

ряда тактик (способов решения коммуникативных задач, задавае-
мых стратегией дискурса). В книге Г.В. Бобровской «Когнитивно-
элокутивный потенциал газетного дискурса» (Волгоград, 2011) вы-
деляются следующие интенции и коммуникативные тактики:
– сообщить новые сведения – та к тик а и н фо р м и р о ва ни я ,
– дать пояснение – так т ика ко м ме н тир о ва ни я ,
– объяснить, сделать доходчивым – та кт ик а р аз ъ я сн ен и я ,
– показать на примере, наглядно пояснить – так т ика и л л ю-
стр ир о в ан и я,
– доказать, обосновать – так т ика ар г ум ен т ир о в а ни я ,
– выделить, подчеркнуть – та кти ка ак це нт ир о в ан и я
вн им а ни я ,
– охарактеризовать себя – та кт ик а са мо пр ез ен т ац и и ,
– выразить субъективное отношение – т акт ик а о це н ив а -
ни я,
– выразить несогласие – т ак тик а о с па р ив а ни я ,
– указать на недостатки – т акт ик а кр и тик и ,
– обозначить единение – т ак тик а со л идар из ац и и ,
– подчеркнуть различия, непричастность – т акт ика ди с -
та н цир о ва ни я ,
– упрекнуть в чем-либо – т акт ик а о б ви н ен и я ,
– подорвать доверие, авторитет – так т ика д иск р еди т ац и и ,
– побудить к чему-либо – так т ик а пр из ыва ,
– внушить надежду – т ак ти ка о б е ща ни я .
26

Глава II
ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ЯЗЫКА ГАЗЕТЫ

2.1. Экстралингвистические факторы,

влияющие на развитие языка газеты
Социально-политические и экономические преобразования
российского государства конца ХХ столетия ускорили естествен-
ные процессы функционирования языка. Общее направление изме-
нений можно определить как демократизация, либерализация или
коллоквиализация (от лат. «коллоквиум» – „разговор‟) языка
(О.П. Ермакова, Е.А. Земская, Ю.Н. Караулов, В.Г. Костомаров,
М.В. Панов, Г.Н. Скляревская и др.). К значимым экстралингвисти-
ческим факторам, которые вызвали лингвостилистические измене-
ния в языке медиа, следует отнести отмену цензуры, обретение де-
мократических свобод (печати, слова), идеологическое расслоение
общества (что обусловило перестройку системы СМИ), развитие
конкурентных отношений между СМИ.
Из всех функциональных стилей русского языка наиболее за-
метные изменения зафиксированы в СМИ. И это понятно, так как
публицистическая сфера как бы напрямую связана с областью со-
циальных отношений и быстрее всех реагирует на общественные
изменения. В массовой коммуникации расширились функции языка
массмедиа, изменился тип автора, характер его взаимодействия с
адресатом, коммуникативный статус аудитории.
Панорамное описание функциональных новшеств в русском
языке – главным образом на материале массовой коммуникации –
представлено в коллективной монографии «Русский язык конца
ХХ столетия (1985 – 1995)». Среди активных процессов выделены
такие, как
1) взаимонаправленное движение центральных и перифе-
рийных лексических пластов (деактуализация слов и значений,
отражающих советские реалии; актуализация историзмов, архаиз-
мов, высокой, конфессиональной лексики);
 27

2) изменение оценочного компонента значения: позитивно-

го – нейтрального – негативного (советизмы, деидеологизация лек-
сики и др.);
3) изменение стилистической окраски (специализация зна-
чений, деспециализация терминов; своеобразная «мелиорация»
жаргонизмов, арготизмов);
4) расширение лексического состава за счет внешнего заим-
ствования (американизмы);
5) активизация словообразовательных процессов, рече-
творчества;
6) семантические преобразования актуализированных язы-
ковых единиц, расширение лексико-семантической структуры слов,
повышенная метафоризация.
Современная жизнь языка постоянно усложняется и диффе-
ренцируется в связи с усложнением научно-технических открытий,
обусловливающих коммуникативное существование общества. На-
ряду с растущим числом телеканалов (в том числе кабельного теле-
видения), радиостанций, новых газет и журналов), появились мо-
бильные телефоны, факс, спутниковая связь, цифровая аппаратура,
e-mail, интернет. Открывая невиданные возможности в общении,
формируя единое информационное пространство, «техногенная ци-
вилизация», по словам В.Г. Костомарова, кардинально изменяет
«наше естественное языковое существование», наступает на «соб-
ственно разговорное поле», «нависает» над искусством. Сегодня
мы живем «в царстве массовой коммуникации», заменяющей лич-
ное общение [Костомаров 2005: 180].

2.1.1. Характеристика ведущих тенденций в языке газеты

Начало XXI века называют периодом относительной стабили-
зации, когда можно делать некоторые выводы о состоянии языка,
об устоявшихся приемах и способах употребления языка в массо-
вой коммуникации (В.И. Коньков, А.Н. Потсар, С.И. Сметанина).
Неоднородность использования языка в массовой коммуника-
ции, усиливающаяся техническим фактором, усложняется постоян-
28

но растущим объемом речепотребления. Характеризуя язык массо-

вой коммуникации, можно говорить о таких тенденциях, как
 изменение соотношения устности и письменности, книж-
ности и разговорности (при этом процесс адаптации, по словам
Т.Г. Винокур, происходит «под знаком разговорного стиля»),
 активное межстилевое взаимодействие, или «стилистиче-
ский динамизм» (это качество рассматривают как полистилизм
языка СМИ, интерстилевой, гетерогенный характер массово-
коммуникативных текстов, контаминацию всех приемов и спосо-
бов употребления языка),
 проникновение в массовую коммуникацию нелитературной
лексики (жаргонизация, вульгаризация языка),
 изменение и расширение функций языка СМИ,
 форсирование инноватики и экспрессии.
Попытаемся сформулировать обозначившиеся тенденции в
массмедийном использовании языка. Материалом исследования
выступает речевая практика газет и телевидения.
Употребление разностилевных языковых средств. Это ка-
чество современных масс-медиа рассматривают как полистилизм
языка СМИ, интерстилевой, межстилевой, гетерогенный харак-
тер массово-коммуникативных текстов, синкретизм, контамина-
цию всех приемов и способов употребления языка.
В.Г. Костомаров отмечает, что двойственная ориентация язы-
ка СМИ – на книжность, с одной стороны, и на разговорность, с
другой стороны, приводит к характерному для современной стили-
стики смешению или совмещению полярных языковых начал. Дан-
ная стилевая характеристика особенно заметна на лексическом
уровне, в близком соседстве языковых единиц разных стилистиче-
ских регистров.
Например: Радеть на пресс-конференциях за интересы жи-
телей города, гневаться на врагов рабочего класса, шпынять про-
дажных журналистов, которые мешают своими глупыми стать-
ями вернуть народное достояние городу, т.е. муниципалитету –
можно… (МК, № 6, 2007). Сочетание на небольшом текстовом
пространстве контрастных элементов: устаревшего (радеть), раз-
 29

говорно-сниженного (шпынять), возвращенного в актив (муници-

палитет), стереотипов советского времени (враги рабочего класса,
народное достояние) – позволяет создать особый иронический
контекст.
Ориентация на к ни ж но с ть вовлекает в массмедийное про-
странство иностранные слова, книжно-славянскую, высокую лек-
сику, церковно-сакральный массив слов, терминологию. Так, эко-
номическая терминология присутствует не только в деловых изда-
ниях и телепередачах, но и в любых журналистских выступлениях,
касающихся экономической проблематики. Приведем примеры из
рубрики «Деньги» общероссийской газеты «Известия» (2.02.07):
банковская система, банковский надзор, кредит, лицензия, финан-
совая отчетность, платежеспособность, клиент банка, валюта,
банкноты, купюры, дензнаки, комиссия, коммерческий банк, Сбер-
банк и др.
Ключевые позиции в лексическом пространстве массмедиа
занимает общественно-политическая лексика. Грядущие выборы
президента в нашей стране в фокус социального внимания постави-
ли такие понятия, как преемник, преемственность власти, демо-
кратический выбор. Внешнеполитическая деятельность России ак-
туализировала выражения: однополярный мир, многополярный мир,
суверенная демократия.
Однополярный мир – «это мир одного хозяина, одного сувере-
на» (из выступления В.В. Путина на Мюнхенской конференции по
безопасности в феврале 2007 г.), это «роль США как мирового «хо-
зяина» и «полицейского», диктующего «всем и вся свою волю и своѐ
понимание демократии и свободы» (ЛГ. 2007. № 6), это «утвер-
ждение США в качестве единоличного и безраздельного лидера по
установлению нового порядка» (ЛГ, 2007, № 11); «однополярная
модель для современного мира неприемлема и вообще невозмож-
на», единственно возможное мироустройство – многополярный мир
(ЛГ, 2007, № 11).
Терминологизированное выражение суверенная демократия
возникло как необходимость объяснить мировому сообществу по-
литическое устройство российского государства (Д. Медведев: Де-
30

мократия может быть эффективной только в условиях суверени-

тета) и как противостояние внешнему вмешательству во внутрен-
ние дела государства (В. Путин: Мы не хотим такой демократии,
как в нынешнем Ираке).
Сегодня в языке СМИ появляются новые стереотипы: эпоха
перемен, гражданское общество, коридоры власти, борьба за пре-
зидентское кресло, Гарант Конституции, либерализация цен, на-
циональная идея, предвыборные обязательства, экономические
рычаги.
Новые маркеры эпохи создают «публицистическую картину
мира»: олигарх, терроризм, коррупция, теневая экономика, бюд-
жет, демография, экология, выборы, черный PR, либерализация,
рынок, монетизация, политткорректность, информационная
безопасность.
В официальной риторике закрепляются модные слова: элита,
дистанцироваться, раскручивать, виртуальный, теневой, хариз-
матический, глобальный, имижд, знаковая фигура, в формате,
ментальность, «прозрачная» репутация, перезагрузка отношений.
Второй вектор массмедийного языка направлен на р аз г о -
во р но сть . Экспансия разговорности привносит в сферу массовой
коммуникации устно-обиходные интонации, неофициальные фор-
мы общения с аудиторией, усиливает диалогичность текстов. На
лексическом уровне – это собственно разговорная лексика, просто-
речие, жаргонизмы. В составе разговорно-бытовой лексики исполь-
зуются единицы в прямом значении (бомж, жулье, нелады, пируш-
ка, причиндалы, подачки, фортель, халтурка, горбатиться, распи-
наться) и в переносном значении (бред, бредни, дебил, челноки,
подколоть, проесть, выколачивать, бацнуть, свалить из страны).
Отмечая общее снижение речевой культуры, исследователи
склонны констатировать новый виток в у льг ар из ац и и, ж ар г о -
низ а ци и , кр и ми н а лиз ац и и литературного языка. Простореч-
ные и жаргонные элементы (типа баксы, бабки, закосить от армии,
наркота, пофигизм, разборки, торчать, сесть на иглу, лажа, фа-
нера, халява, беспредел, фан, мочить и мн. другие) свободно вклю-
чаются в газетные тексты, становятся привычным средством пуб-
личного общения. Многие журналисты работают «на грани фола»,
 31

включая в тексты обсценную лексику. Ср.: Базара нет! (заголо-

вок); Беспредел юмора (заголовок); Теперь у нас, как и у них за буг-
ром, есть свои ж/д вагоны, где мужчина отличается от женщины
(МК, № 5, 2007); Государство, точнее, власть как бы говорит пре-
ступному миру: братва, мы не позволим стрелять в наших лю-
дей… (Жизнь за всю неделю, № 3, 2007); Взял высокий рейтинг се-
риал с Безруковым «Участок» –- мгновенно склепали продолжение
«Заколдованный участок». Пусть уже без главного героя – авось
прикормленный зритель сразу не въедет (АиФ, 07.02.07); Сейчас в
это трудно, наверное, поверить, но в первое время – 1994 – 1995
годы – Боря не догонял многих элементарных вещей (МК,
12.07.06); Есть устойчивое мнение, что нынешнюю обструкцию
Зурабову в ответ на наезд на накопительную пенсионную систему
«зажгли» негосударственные пенсионные фонды (МК, 28.02.07).
Повышение функциональной значимости и частоты употребления
сниженной лексики, и прежде всего жаргонных слов, обусловлива-
ет их переход в разряд разговорных и, следовательно, вхождение в
литературный язык (беспредел, тусовка, кинуть, бомж).
Таким образом, в диапазоне массмедийного языка оказывается
весь общенациональный язык. Несправедливо утверждать, что про-
цессы, направленные на вовлечение в пределы медийного исполь-
зования «всего языка», датируются лишь новейшим периодом.
Данная тенденция отмечалась в работах 60-70 гг., однако ее интен-
сификация связана с речевой практикой именно наших дней.
Интертекстуальность – открытость, включенность текста в
социально-культурный опыт человечества. Интертекстуальность
понимается как связь одного произведения с другим с помощью
цитирования в самом широком смысле. Даже логически строгие
публикации не лишены аллюзий, реминисценций, метафорических
конструкций, вкраплений из чужого литературного или иного ма-
териала. Прецедентные тексты, обращаясь к культурному тезаурусу
аудитории, используются повсеместно, например, в заголовках:
Я памятник вождю купил нерукотворный; Вавилонская пашня; Не
убий Билла; Папа шпионит. А Вася сдает; Если звезды обнимают-
ся… Значит, фестиваль кому-то нужен?; Разделяй и празднуй;
32

Что суд грядущий нам готовит?; О бизнесе малом замолвите сло-

во; Обалденная история. Пушкинскому Балде отказали в доверии;
Партия сказала: «Надо», журналист ответил: «Есть!»; Хроника
пикирующего Березовского; Тяжелая шапка президента. Массовые
издания обычно пользуются доступными прецедентами, отсылаю-
щими читателя к общеизвестным образам, к клише массовой куль-
туры, хорошо известным высказываниям, популярным песням, рас-
хожим выражениям, рекламным слоганам. Ср.: Буш в ребро?; Эле-
ментарно, Ватсон!; Правительство РФ: кто в лес, кто в мона-
стырь; Моя милиция меня изведет; Простая, как три копейки; Ка-
лории и киловатты отдельно и мн. др.
Языковая игра. В широком понимании это понятие означает
творческое использование языковых средств, направленное на ас-
социативное воздействие на адресата.
Одним из богатейших источников игры выступает семантика
языковой единицы. Излюбленный прием журналистов – использо-
вание слова или словосочетания одновременно в прямом и пере-
носном значениях: Кто под нас роет? (о земляных работах, веду-
щихся на благоустроенных улицах города. МК, № 10, 2006); Наро-
ду – труба (публикация о программе газификации регионов. АиФ,
№ 51, 2006); Вот что телеэкран «несет в массы»! А масса эта
остается серой по причине улетучивания серого вещества из го-
ловного мозга, чему способствует современная сверхлегкая музыка
(ЛГ, 2006, № 6); Волочкова в шоколаде (о необычном сувенире:
шоколадной шляпке. Жизнь за всю неделю, № 5, 2007). Михальчик
«закосила» (о намерении Ю. Михальчик, победительнице «Фабри-
ки звезд», исполнить песню собственного сочинения под названием
«Коса». Жизнь за всю неделю, № 4, 2006); вечно бронзовая Фриске
(МК, № 10, 2006), Встряска на 3 млрд. (о последствиях землетря-
сения в Корякии. АиФ, № 18, 2006). Другой частотный прием свя-
зан с возрождением генетического значения фразеологизма: гвоздь
программы (публикация о том, что актер, участник одного из шоу,
едва не напоролся на шуруп, вылезший из паркета. Жизнь за всю
неделю, № 16, 2006); Кате Лель шьют дело (певица решила по-
учиться у известного модельера. Жизнь за всю неделю, № 10,
2007); Сорвало крышу старикам И теперь крыша на месте (пуб-
 33

ликация о том, что супруги-пенсионеры сдали в лом сорванную с

магазина металлическую крышу. Жизнь, № 21, 2006).
Постоянным источником для различного рода инноваций вы-
ступают имена собственные. По-прежнему востребована модель со
значением оценки личности как общественного явления (О.П. Ер-
макова), которая выражается в превращении имени собственного в
нарицательное: Куда ни кинешься – то любящий … дерипаска, …
то дрожащий от похотливого неуемного желания односторонней
симпатии ваксберг. <…> и чубайсы, и депутаты, и фрадковы всех
составов и созывов… Я, как часть своего народа, чувствую, как
коллективный Пугайс меня всепоглотил, с потрохами…. <…>
Нет уж, лучше б не любил ни Пугайс, ни Чукоткинс! (Завтра,
10.10.05). Последние примеры строятся на контаминации слов (Пу-
гайс = Чубайс + пугать) и окказиональном переименовании губер-
натора Чукотки (Чукоткинс).
Приемы здесь весьма разнообразны, экспрессивный потенци-
ал черпается в графике, размерах шрифтов, цветности печатного
текста. Ср.: НапугАЛЛА (заголовок; об А. Пугачеве. Жизнь за неде-
лю, № 10, 2007); МАКСИМУС (заголовок; о строительстве особня-
ка М. Галкина. Жизнь за всю неделю, № 8, 2006); ПЕСКOFF (заго-
ловок; о заболевшем А. Пескове. Жизнь за всю неделю, № 5, 2007).
Радикальные изменения в употреблении языка, стилевое
дробление речевой практики масс-медиа представляют собой впол-
не закономерное развитие языка в свете постулатов социолингви-
стики. Объяснительную силу имеют следующие аксиомы:
 для развитых обществ не характерна «жесткая» диффе-
ренциация языка на замкнутые системы. В настоящее время про-
цессы пересечения, контаминации функциональных стилей харак-
теризуют все традиционные стили, в том числе строгие (официаль-
но-деловой и научный).
 в развитых обществах с развитой массовой коммуникаци-
ей социальные различия в языке становятся все менее резкими.
Данная аксиома объясняет движение между литературными и не-
литературными пластами, книжностью и разговорностью, устно-
стью и письменностью.
34

 языковые инновации, исходящие от «низов», могут рас-

сматриваться как пополнение литературного языка средствами
из социально ограниченных языковых подсистем. Стилистическое
снижение живой речи и языка массмедиа является объективно при-
знаваемым процессом развития языковой культуры. Массмедийный
язык обогащает и обновляет язык социума, расширяет лексикон,
насыщает речь оценочными оборотами (Л.П. Крысин).

2.2. Экспансия разговорности в языке газеты

Раскованность (или раскрепощенность) языка обнаруживается
прежде всего в официальной сфере общения и связывается с втор-
жением в ее пределы элементов неподготовленной, спонтанной,
неофициальной речи, характерной для разговорной речи. «Раскре-
пощение, возможность свободно выражать свои мысли и чувства,
игры с языком и при помощи языка – вот что характерно для рус-
ского языка нашего времени», – отмечает Е.А. Земская. Раскован-
ность говорящего действует на все механизмы языка: вовлекается
сниженная лексика, активизируется неузуальное словообразование,
меняется синтаксическое построение речи и др.
Разговорная речь признается естественной формой языко-
вого существования и универсальной системой, которой пользуются
все носители языка. Разговорную речь следует рассматривать как
один из функциональных стилей литературного языка, противо-
поставленный всем остальным стилям языка (в глобальной дихото-
мии – книжным стилям), используемый в неофициальном, неприну-
жденном, в частности бытовом общении, преимущественно в
устной форме коммуникации (Ю.А. Бельчиков, А.Н. Васильева
В.Г. Костомаров, Ю.М. Скребнев и мн. др.).
По словам О.А. Лаптевой, «на арене литературного языка сей-
час разворачиваются драматические события. Все новые позиции
отвоевывает себе разговорная речь. Это гораздо далее идущий про-
цесс, чем демократизация языка художественной литературы и га-
зеты. Теперь язык прессы и звучащих средств массовой информа-
ции все менее смыкается с книжно-письменным типом литератур-
 35

ного языка, которому по-прежнему остаются верны лишь научная и

отчасти деловая речь …» [Лаптева 2007: 3].
Воздействие разговорной речи на печатное слово проявляется
по нескольким направлениям, это:
 смена официальности (частичная или полная – в зависимо-
сти от типа издания и жанра) на систему неофициального неприну-
жденного общения;
 широчайшая панорама событий и фактов реальной жизни
(политематичность);
 обращение ко всем ресурсам общенационального языка, в
том числе к «сниженным» средствам выражения;
 повышение экспрессивно-эмоциональной составляющей
текста.
В свете категоричных заявлений о радикальных изменениях в
языке массовой коммуникации сопоставим язык газеты и разговор-
ную речь по экстралингвистическим критериям (табл.).
Таблица
Экстралингвистические Язык Разговорная
факторы газеты речь
1 2 3
Сфера общения Политико- Обиходно-бытовая
идеологическая сфера
сфера
Форма общественного сознания Политика Обыденное созна-
ния
Цель общения Сообщить, аргумен- Установить контакт
тировать, побудить
к действию, воздей-
ствовать на аудито-
рию
Функции языка Сообщение, воздей- Общение
ствие
Условия общения Официальность об- Неофициальность,
щения непринужденность
общения
Форма речи Письменная Устная
Вид речи Монолог Разговорный диалог
36
Окончание табл.
1 2 3
Способ коммуникации Массовая Межличностная
Характер коммуникации Дистантное, кос- Прямой, личный,
венное общение, двусторонний диа-
опосредованное лог, синхронная бе-
техническими сред- седа
ствами
Обратная связь Опосредованная, Прямая, непосред-
отложенная во вре- ственная, сиюми-
мени и пространст- нутная связь
ве связь
Адресант Коллективно- Единичный субъ-
индиви-дуальный, ект, конкретный
собирательный участник диалога,
представитель оп- частное лицо, вы-
ределенной соци- ражающее личное
ально-политической отношение к объек-
группы людей, из- ту
дания, канала
Адресат Массовый, рассре- Конкретный, еди-
доточенный, неоп- ничный адресат
ределенный адресат

Вместе с тем сходство экстралингвистических и лингвистиче-

ских черт разговорности и массовой коммуникации, как справедли-
во замечает В.Г. Костомаров, «весьма условно», «уравнять массме-
дийные тексты с разговорами было бы грубой ошибкой».
Аккумулируя и осваивая приемы разговорности, журналисты
стремятся приблизиться к своей аудитории. Это есть «результат
осознанного снижения речи в риторических целях», направленный
на создание впечатления некнижной речи; разговорность как ри-
торическая категория лишь очень косвенно связана с разговорной
системой общения [Сиротинина 1998: 351].
Во-первых, при одинаково неограниченной тематике у них
принципиально разнятся конструктивно-стилевые векторы в силу
разительно различающихся условий протекания самой коммуника-
ции». Не только для печатных, но и для звучащих СМИ недости-
 37

жима реальная обстановка общения, не связанная никакими техни-

ческими средствам и технологическим процессом.
Во-вторых, и печать и электронные СМИ сохраняют свои кон-
стантные признаки, такие как физическая разобщенность коммуни-
кантов, дистантность, неопределенная массовость адресанта и ад-
ресата, отсутствие личного контакта и – как следствие – недости-
жимость «сиюминутной» немедленной обратной связи.
В-третьих, письменный текст (в каком бы типе изданий он ни
создавался) требует языковой завершенности, отшлифованности,
повышенной заботы к форме выражения, вербальной компенсации
ситуации (описание обстоятельств, участников, их действий). Лю-
бые речевые вольности в газетном тексте являются специальной
языковой игрой, стилистическим приемом, имитирующим непри-
нужденную систему естественного общения. Приведем вырази-
тельное высказывание Л.А. Капанадзе: «… ухо наше … менее тре-
бовательно, чем глаз: глаз требует речи выправленной, сглаженной,
оформленной по всем законам языка, ухо же и не ждет сглаженно-
сти, так как мы привыкли ко многим вольностям речи неподготов-
ленной, спонтанной». В газете возможна лишь «иллюзия непосред-
ственного контакта» (А.Н. Васильева).
В-четвертых (и это самое главное), СМИ – «виртуальный мир»,
в то время как разговорная речь принадлежит реальности. Язык мас-
смедиа «продукт ноосферы»; «нынешний возврат к природной не-
посредственной простоте – кажущийся, искусственно сыгранный, в
отличие от истинной естественности живых разговоров»; «вирту-
альный мир “голубого нигде” лишь притворяется менее виртуаль-
ным, близким к миру реальному» [Костомаров 2005: 183].
Взаимодействие функциональных разновидностей – это одна
из у н ив ер с ал и й развития современных литературных языков, и в
ней заложена перспектива развития русского языка. Естественный
процесс, охватывающий функциональные стили, связан с тем, что в
современном русском языке исчезают прежние перегородки, и,
следовательно, изменяются социальные функции стилей и стиле-
вые нормы.
38

Необходимо отметить, что разговорная лексика и элементы

разговорного синтаксиса выступает закономерным средством в
массовой коммуникации. Нацеленность газет и журналов на уп-
рощение сложных проблем, «облегченный» слог, апелляция к по-
вседневному опыту читателя, сокращение дистанции общения ме-
жду коммуникантами – все это делает разговорный слой обязатель-
ным компонентом газетного текста. Например, Марина Королева,
ведущая колонки «Говорим по-русски» («РГ Неделя» и радиостан-
ция «Эхо Москвы») выстраивает общение с читателем на «корот-
кой» дистанции, в диалогической манере, имитируя синтаксические
построения устно-разговорной речи, насыщая текст коллоквиаль-
ными единицами:
Я обожаю ваши вопросы, дорогие читатели «РГ»! За что?
Прежде всего за их полнейшую непредсказуемость. Никогда не зна-
ешь, что придет вам в голову: какое сравнение, какая неожиданная
параллель, какое сомнение…; Да-да, не удивляйтесь, именно так и
спрашивали…; Впрочем, не будем гадать … попробуем-ка ответить;
Если хотите, чтобы ответ был кратким, он таков…; Давайте про-
верим; Выводы делайте сами и т.д. (РГ. Неделя, 2008, № 147).
В нашем пособии характеризуется разговорная (коллоквиаль-
ная) и просторечно-жаргонная лексика, функционирующая на стра-
ницах современных газет.
Прежде всего следует отметить объемную группу личных
существительных, так как «сниженная» лексика носит ярко выра-
женный антропоцентрический характер и имеет отношение к сфере
«человек». Ушли в пассив слова, связанные со старым партийно-
идеологическим и экономическим укладом: генсек, обкомовец, осо-
бист, обэхаэсовец, партаппаратчик, партиец, райкомовец, коопе-
ративщик, валютчик, ваучерист, ваучерник, летун, несун, лимит-
чик (лимитчица), талонщик.
Им на смену пришли актуализованные обозначения лиц: ду-
мец, налоговик, гаишник, таможенник, льготник, компьютерщик,
лагерник, кагэбист, кагебешник, фирмач, левак (разг. неодобр.),
босс, афганец, регионалы, федералы, застойщик (разг.
,
Представитель застоя,), электронщик (специалист в области элек-
троники), гомик (разг.), гомосек (разг.), героинщик и др. Среди них
 39

слова абсолютной новизны: бюджетник, нелегал, неформал, омо-

новец, силовик, фанат, челнок, мафиозник, юзер, гуманитар, дух
(душман), словарные единицы, не имеющие лексикографической
фиксации: альтернативщик (,Военнослужащий, проходящий аль-
тернативную службу,).
Происходит постоянное обновление наименований членов по-
литических партий и общественных организаций: единороссы (чле-
ны партии «Единая Россия), «эсеры» (члены партии «Справедливая
Россия»), родинцы (члены партии «Родина»), яблочники (члены
партии «Яблоко»), явлинцы, жириновцы (члены Либерально-
демократической партии, возглавляемой В.В. Жириновским), ре-
гионалы (члены «Региональной партии» в Украине), аграрии (чле-
ны «Аграрной партии»), «патриоты» (члены партии «Патриоты
России»), коммуняки (разг. презрит.), наши, ненаши и др. Напри-
мер: … «родинец» Александр Крутов недавно внес в Госдуму зако-
нопроект (РГ Неделя, 2007, № 21); «Регионалы» уже хихикают по
этому поводу: мол, Юлии Владимировне … мы дадим «добро» на
«вылет», а остальных оставим (МК в Белгороде, 2007, № 21);
По мнению депутата «яблочника» С. Попова, Госдума в этом
году окончательно перестала быть органом власти … (АиФ, 2006,
№ 51).
Актуализация коллоквиализмов охватывает такие тематиче-
ские сферы, как по ли т ико - со ци ал ьно е у стр о й ство о б щ ес т-
ва, эко но м ич е ски е р еа л и и, я вл ен и я м ас со в о й ку ль т ур ы ,
о бл ас ть вер о в ан и й, о б л ас ть бы то во й ж из н и .
I. Политико-социальные отношения. Произошло социаль-
но-политическое расслоение российского общества: в различных
тусовках замечены не только коммуняки, но «медведи», «единорос-
сы» и их подпевалы, или закордонная демократия. Наряду с этим
появились челноки, альтернативщики в законе, виртуалы в «голу-
бом мире», безмозглые скинхеды, бомжи и др. Нехилые (мол. жарг.)
мафиозо заказывают боссов. С России мечтают содрать какие-то
компенсации за прошлое, а «реальной властью в России обладают
… не владельцы всевозможных банков … Скорее – их «крыши», то
есть те, кто в далекие 90-е давал «молодым дарованиям» деньги на
40

раскрутку» (Аргументы неделi, 2009, № 12). Стало реальным про-

катить на выборах, можно не только выдворить из страны, но
благополучно самому укатить за границу, при этом, прикрываясь
от налоговых нарушений, обналичить смытые (в значении «укра-
денные») деньги. Валютные резервы уплывают за границу, пробук-
совывают реформы, осуществляются наезды на накопительную
пенсионную систему…
Актуализируются и возникают новые лексические единицы,
характеризующие сферу правоохранительной и репрессивной дея-
тельности: органы, спецгруппа, спецназ, правозащита, зона, крыша,
спецпсихушка, психушка, чемоданчик (ядерный чемоданчик), кноп-
ка (ядерная кнопка).
II. Новые экономические реалии. Уходят (или ушли) в пас-
сив слова: дефицит (разг. ,Вещь, товар, имеющиеся в недостаточ-
ном количестве и пользующиеся повышенным спросом,), лимита,
уравниловка, принудиловка, выбросить (разг. ,В советское время:
пустить в продажу какой-л. дефицитный товар,), достать (приоб-
рести дефицитный товар), записаться (в список на приобретение
дефицитного товара), незавершенка (разг. ,Давно начатое и неза-
вершенное строительство,).
На смену им приходят новые номинации в сфере экономики:
кормушка, толкучка, бартер (разг. шутл. ,Сделка,), нал, безнал, на-
личка, безналичка, гарантия (2. разг. ,Условие, совокупность усло-
вий, создающих уверенность в осуществлении чего-л.,. Гарантия
успеха), долгострой (разг. неодобр. ,Затянувшееся строительство
объекта,. ТС-ХХ), митинговщина (разг. неодобр.), разбазаривание,
разбирательство, развал (,Полное расстройство, разрушение, упа-
док, беспорядок,. Развал системы образования), разгул жестокости,
расклад сил, партий мнений, напряг (,Напряжение, неспокойное по-
ложение,), разморозка, зацикливаться, зацикленный, зацикленность
(нов.), прихватизация (шутл. ирон.), челнок, челночество, гумани-
тарка (гуманитарная помощь). Возникают фирмы-однодневки,
возможны гонорары в три миллиона зеленых (разг.) или баксов
(жарг.), люди челночат, таксуют и шоферят (жарг.), горбатятся
на литераторов (новый вид рабства), россияне в преддверии нового
 41

года чудесно расслабились и поверили, что им откуда-то что-то об-

ломится (жарг.).
III. Явления массовой культуры. Немало новых обозначе-
ний связано с областью массовой культуры: тусовка, клубничка,
боевик, порно (разг.), чернуха (разг.), мыло (разг. насмешл.
,
Мыльная опера,), мыльный, мыльник (разг. насмешл. ,Создатель
мыльной оперы,), телепопса, фанаты, жутик, ужастик, развлека-
ловка, звезда, звездиться, раскрутить, раскрутиться. Кипят
мыльные страсти, хохмачи из «ящика» до коликов в животе сме-
шат своими плоскими шуточками прикормленного зрителя,
на танцполе зажигают поп-звезды, сплошной гламур (жарг.) и
крутость.
IV. Область верований. Зафиксированная в словарях новая
тематическая группа «Астрологические знаки» отражает увлечение
представителями нашего общества астрологией и миром верова-
ний: баран (2. разг. ,Человек, родившийся в год, включающий в
свое обозначение этот знак,), овца, заяц, рак, скорпион, лошадь, ка-
бан, рыбы, собака, тигр и др. Ср. также: барабашка, контактер
(контактерша), сглаз, сглазить (разг. 1. Причинять несчастье; на-
вести порчу. 2. Повредить мыслью).
V. Область бытовой жизни. Сфера быта пополняется такими
лексемами, как дутик (куртка), фазенда, визитка, кредитка, мо-
бильник, кассетник, микроволновка, ящик (,Телевизор,;
,
Электронный почтовый ящик,), эсэмэска, жвачка. Уходят в пас-
сивный фонд названия де не ж н ы х з н ако в (двушка, копейка, медь,
медяки, медяшка, пятак, пятачок, рублевка, трешка, четвертак,
червонец, стольник, штука), заменяясь другими обозначениями
(десятка, зеленые, деревянные, еврики)8. Еще свежо в памяти слово
«мавродики», отмеченное в «Толковом словаре русского языка
конца ХХ в. Языковые изменения» как новое, однако в современ-
ном словоупотреблении его можно уже отнести к пассиву. Появля-
ются разговорные эквиваленты мар о к а вто м а ш ин : шестерка,
шестая, десятка, восьмерка, жигуль.

8
Тематическая группа «деньги» значительно расширяется, при включении в нее жаргон-
ных слов: бабки, баксы, грины, капуста и др.
42

Влиятельными источниками пополнения разговорной лексики

является, во-первых, литературный язык и, во-вторых, нелитера-
турные (некодифицированные) области языка.
Так, влиятельны в настоящее время различные терминосисте-
мы, переосмысливаемые в разговорах, например, появились новые
стереотипы: коммуникабельные люди, экологически чистые про-
дукты. В эпоху «информационного глобализма» и расширения
языковых контактов иностранные слова становятся общеупотреби-
тельными, осваиваются разговорной сферой, получая соответст-
вующую фиксацию в словарях – с помощью пометы разг., напри-
мер,:бартер, фанат, гей, мафиози. Вошли в общее употребление
слова приватизировать, мэр, имидж, казино, кабаре, триллер, шоу.
Привычными в газетах стали рубрики: Бомонд, Ноу-хау, Брифинг,
Форс-мажор, Криминал, Экслюзив и др.
Еще один влиятельный источник расширения разговорной
лексики – периферийные пласты общенационального языка. В ка-
честве новых центров экспансии называют низовую городскую
культуру, молодежную контркультуру, уголовную субкультуру
(Е.В. Какорина).
Активно вливаются в разговорный язык и массовую коммуни-
кацию слова из во е нно г о жар г о на (зачистка, вертушка, рас-
тяжка ,взрывное устройство,, зеленка ,лесополоса, которая может
служить укрытием для потенциального противника,, чечены –
,
чеченские боевики,); пар т ий но г о жар г о на и ж ар г о н а ч и но в -
ни ко в (конкретика, социалка, налоговик, озвучить, подключить-
ся); мо ло д еж н ых ж ар г о но в (общага, зачетка, завалить экза-
мен, фишка ,нечто важное или занимательное,, завал ,крайне непри-
ятная ситуация,, тусовка, кайф, кабак разг. неодобр. ,О баре, кафе,
ресторане и т.п.,); ар г о (лох разг. пренебр. наехать, наезд (перен.
разг. ,Шантаж, угрозы, запугивание с целью вымогательства,),
крыша (разг.), беспредел, расколоть, расколоться) и др.
В языке газеты активно функционирует некодифицирован-
ная лексика, представленная такими разновидностями русского
национального языка, как просторечие, жаргоны и арго. В массме-
дийных текстах нелитературные вкрапления являются средством
экспрессивации, с их помощью создаются пародии, осмеиваются
 43

официальные установки. С точки зрения, Е.А. Земской, жаргон

«является специфическим феноменом культуры. Это особая идео-
логическая система, эстетически оформленная, выступающая как
средство развенчания официальных догм».
В лингвистике названные понятия дифференцируются
недостаточно четко, поэтому необходимо предложить рабочее
определение.
Арго – закрытая лексико-фразеологическая подсистема,
обслуживающая социально-групповые интересы представителей
преступного мира с целью полного или частичного обособления от
остальной части языкового сообщества, т.е. в конспиративной
функции.
Жаргон – полуоткрытая лексико-фразеологическая подсисте-
ма, свойственная речи людей, объединенных в социальные и про-
фессиональные группы.
Сленг (или общий жаргон) – открытая подсистема ненорма-
тивных лексико-фразеологических единиц, не являющаяся принад-
лежностью отдельных социальных групп, активно употребляемая в
языке СМИ и хорошо знакомая носителям русского литературного
языка. Сленгизмы в большей степени служат средством экспрес-
сивного самовыражения и лишь отчасти знаками социальной при-
надлежности. В понимании сленга (общего жаргона) мы придержи-
вается точки зрения В.В. Химика, согласно которой сленг – состав-
ная часть разговорно-просторечного языка, «особый слой функ-
ционально-стилистического просторечия» [Химик 2004: 26],
предназначенный для выражения усиленной экспрессии или особой
оценочной окраски.
Просторечие является разнородным явлением и выделяет в
своем составе три основных слоя общеупотребительных ненорма-
тивных слов: деловое («номинации бюрократизированной речи»),
традиционное (основную часть которого образует «литературное
просторечие», а также обсценизмы, матизмы, широкий пласт мар-
гинальной лексики) и общежаргонное просторечие (социализиро-
ванные слова и фразеологизмы из социальных диалектов)
(В.В. Химик).
 44

Между жаргонами и сленгом, жаргонами и просторечием нет

резкой границы. «В современном русском языке просторечие и
жаргон представляют собой те две языковые стихии, которые часто
используются в речи с близкими целями – «оживления», повыше-
ния выразительности, противопоставления ее канцелярски засу-
шенной речи. С экспрессивными целями жаргон и просторечие час-
то используются одними и теми же лицами. Именно поэтому суще-
ствует немало лексических единиц, принадлежность которых к
жаргону или просторечию бывает трудно разграничить» [Земская,
Розина 1994: 99].
Анализ лексикографических данных позволяет выделить не-
сколько лексических группировок, использующихся в массовой
коммуникации.
Первая группа – просторечизмы, получающие статус р аз г о -
во р но - ли тер а т ур но й лексики (зек, киношник, копать под кого-
либо, коротыш, ляпнуть, мат, трудяга) или включающиеся в тол-
ковые словари уже без по ме т (куковать). Другая часть просторе-
чизмов, оставаясь в рамках общенационального субстандарта, мар-
кируется пометой разг.-сниж., в силу того что толковые словари
последних лет отказываются от традиционной пометы (баба, дыл-
да, заколотить деньги в большом количестве, обсосать слухи).
Вторая группа отражает вхождение жаргонно-арготической
лексики в разряды:
– ст и ли с ти че ски не йтр а ль но й лексики, представленной
в толковых словарях без стилистической маркировки (афганец «во-
еннослужащий», бомж, зеленка «средство маскировки», раскру-
тить «разрекламировать», тусовка «неформальное общение», че-
ремуха «слезоточивый газ»);
– р аз г о во р но - л и тер ат ур но й л екс ик и (абзац9, амбал,
беспредел, гей, завязать с прошлым, зациклиться, качок, корочки,

9
Нельзя не отметить, что слово абзац в значении «конец, гибель, крах» (полный абзац),
сохраняя сильные аллюзии с обсценным словом, тем не менее получает помету разг. (ТС-
ХХа) и, по-видимому, активизируется. Так, рубрика на «Авторадио», представляющая об-
зор свежей прессы, называется «Полный абзац».
 45

крыша, лох, подставить, разборка, травка «наркотики», тусо-

ваться, челнок, чернуха);
– пр о с то р е чн ых экс пр е сс иво в (бабки, балдеть, барыга,
братва, въехать «понять», дед «старослужащий», заложить «пре-
дать», кабак, малина, мент, обувать «обманывать», попса, порну-
ха, халява, шестерка «о том, кем помыкают»).
Третья группа отражает использование в массовой коммуни-
кации субстандартных единиц, не меняющих статуса жаргонно-
арготической лексики (безбашенный, бомбить, бомбила, брюлики,
взломщик, впарить, глюки, джинса, драйв, дружбан, дурь, завис-
нуть, заказать, кинуть, клевый, колеса, конкретный, мажор, мо-
била, мочить, облом, опустить, отстегнуть, понты, прикид, при-
кол, продвинутый, разобраться, тачка, чес, шмон).
Четвертая группа – субстандартная лексика, не отмеченная ни
в одном из анализируемых словарей (бумер «Автомобиль марки
BMW», звездун «популярный артист»10, лохотрон, лузер «неудач-
ник»11, пацаны).
Таким образом, вектор социализации и «олитературивания»
нелитературных единиц (с известной долей условности) можно
представить в виде схемы: арго → жаргон → просторечие (сленг)
→ разговорная речь. Интегративные процессы, характерные для
развития современного русского языка, способствуют взаимному
сближению арго и жаргонов и далее – выходу социальной лексики
в область просторечия и литературного языка.
Отметим наиболее активные в языке газеты группы н еко д и-
фи ц ир о в ан но й лексики.
Наиболее влиятельны в настоящее время мо ло д еж н ые
жар г о н ы с их многочисленной дифференцированностью, отра-
жающей дробность молодежных субкультур: балдеть, байк (мото-
цикл), блин (эвф.), бойфренд, ботаник, видак, въехать (,Понять,
осознать что-л.,), гламур, драйв, задвинуть учебу (прекратить, бро-
сать что-либо), запасть/ западать (,Испытывать особое наслажде-

10
В словаре М.А. Грачева это слово имеет другое толкование: «учитель астрономии».
11
Словарь М.А. Грачева дефинирует слово лузер как «неопытный компьютерный пользо-
ватель».
46

ние от чего-л., любить кого-, что-л. очень сильно,), кабак, кафешка,

клеить, клевый, клубешка, конкретный, крутой, круто, мажор, ла-
буда, мобила, нехилый (хороший, замечательный, модный, гранди-
озный), наворот, навороченный, облом, отлуп, отрываться по
полной, офигенный, предки, прикид, прикол, прикольный, прико-
лоться, понт, стрелка, телка, туса, тусоваться, тату (татуиров-
ка), тачка (такси), париться (томительно проводить время), раз-
влекуха, стебаться (груб.), супер, фишка, стопудово (точно),
сфоткать, халява, халявный, не хило, по-любому, по фигу, по бара-
бану и др. Их свободное вхождение в массовую коммуникацию
связано с нацеленностью молодежных жаргонов на экспрессивное
самовыражение, игру, каламбур, но обусловлено также и тем, что
они имеют менее грубую и вульгарную коннотацию по сравнению
с арго и другими социалектами.
Обрели частотность лексические единицы, возникшие в среде
пр е ст у п но г о мир а (уголовного, лагерного, воровского арго):
амбал, бабки, братва, братки, барыга, беспредел, беспредельни-
чать, быки, вломить (срок), гастролеры, завязать, завязка, зака-
зать, кинуть, малина, мент, мочить / замочить, накат, подель-
ник, опустить, развести («обмануть»), рубить / срубить бабки. К
ним примыкают слова, связанные с криминальным миром: авто-
ритет, впарить, кинуть (обмануть), крыша, крышевать, наехать,
наезд, разобраться, разборки, тачка, наперсточник, наперсточный
(разг.), кукла (,Пачка нарезанной бумаги, передаваемая вместо де-
нег,), лох, цацки. Входит в массовую коммуникацию лексика из
жаргона наркоманов: косяк, дурман, дурь, колеса, глюки (1. Галлю-
циногенные наркотики. 2. Галлюцинации (обычно возникающие
под воздействием наркотиков, токсинов и т.п.), наркота, обкурить-
ся, обкуренный, травка.
Активизируется лексика из:
 жар г о на ко м м ер с ан то в : баксы, брюлики, зеленые, зе-
лененькие, бомбила, водила, загнать (продать), левак («нелегальный
товар»), отстегнуть долю (Отдать кому-л. определенную сумму
денег, расплатиться за что-л.), впарить-впаривать (,Дорого продать
дешевый или некачественный товар,. СРС), отбить бабки (Вернуть
вложенные деньги), челнок, бомбить (.Заниматься частным извозом
 47

на личном автомобиле,: Одно время … таксовал у ночных клубов.

Теперь не бомбит. АиФ. 2006. № 28);
 ар м ей ско г о ж ар г о н а : афганец, дед, дедовщина, косить,
закосить, откосить, косящий, отмазываться от армии, зеленка,
черемуха (слезоточивый газ), черпак (,Военнослужащий, прослу-
живший от года до полутора лет,);
 м уз ыка ль но г о , ар ти с ти че ско г о жар г о н а : гламурный,
раскрутить, фанера, чес (,Гастрольные поездки по провинции в
целях легкого заработка,, например: Его гонорары за летний «чес» -
около трех миллионов долларов – составили львиную долю в бюд-
жете… КП, 2007, № 158);
 пар т ий но г о ж ар г о н а и ж ар г о на ч и но в ни ко в : кон-
кретика, социалка, криминал, рыночник, державник, яблочник, ре-
гиональщик, силовик, налоговик, пиарщик, проговорить вопросы,
озвучить документ, проплатить задолженность, прожимать во-
просы, профинансировать проект, обнулить, прописать в законе;
 спо р т ив но г о жар г о на : качать (мускулы), качаться (за-
ниматься бодидилдингом), качок (О человеке атлетического тело-
сложения с сильно развитой мускулатурой), накачанный (разг. пе-
рен.), рвать дистанцию (сокращать дистанцию между противника-
ми на ринге);
 ко м пь ют ер но г о жар г о на : вирус, висеть (о компьютере),
виснуть / зависнуть, ломать (взломать, взламывать), взлом,
взломщик, пробить (по базе), продвинутый. Следует отметить, что
активный в настоящее время компьютерный жаргон, широко пред-
ставленный в речи интеллигенции и молодежи, в массовой комму-
никации используется ограниченно – в публикациях, специально
посвященных данной проблематике. Помету разговорное получили
отдельные лексемы: зависнуть, игрушка ,диск с новыми компью-
терными играми,, машина (компьютер), страничка (электронная
страничка), сохранить, сохраниться, мышь, мышка. В СМИ освое-
ны также лексемы скачать, закачать информацию, зависнуть,
пробить по базе, загрузить, перезагрузка отношений Америки и
России.
48

В пределы массовой коммуникации входят также элементы из

других социолектов, например: джинса (скрытая реклама) – из
журналистской речи, нетленка (художественное произведение не-
коммерческого плана) – из профессионального жаргона художни-
ков, потеряшка (пропавший без вести) – из милицейского жаргона,
крякалка (спецсигнал патрульного автомобиля) – из речи автомо-
билистов, однако данная периферия не столь частотна и встречает-
ся или в специальных публикациях или в специализированных из-
даниях. Неизвестные аудитории жаргонные слова получают в тек-
стах истолкование: <На Сахалине> «вовчиком» наши люди назы-
вают коньяк VO – самое популярное на этой палубе пойло…; кам-
балятники – так на южном Сахалине «называют не тех, кто
продает камбалу, а тех, кто продает рыбалку на камбалу; «под-
флажники» – это когда наши же бизнесмены регистрируют свои
суда в какой-нибудь Грузии … <чтобы уйти от налогов> (Русский
репортер, 2009, № 44).
Через молодежные жаргоны в сферу массовой коммуникации
вошли такие заимствования, как драйв (специфическое психологи-
ческое состояние), пипл (люди, толпа), сейшен (музыкальная вече-
ринка), гламур.
Cлова «гламур» и «гламурный» в «Толковом словаре русского
сленга» В.С. Елистратова получают следующие дефиниции:
ГЛАМУРНЫЙ, ГЛАМУРНОЙ. Относящийся ко всему
«шикарному», «светскому», «богатому» и т.п. ГЛАМУР, ГЛА-
МУРА. Обобщенно (часто пренебр.) обо всем, что связано с т.н.
светской жизнью, т.е. высшего общества (звезд эстрады, банкиров
и т.п.). Англ., glamour; ГЛАМУРА – контаминация с «мура».
Заметим, что гламур можно соотнести не только с английским
источником («роскошь, шик, красота»), но и с его французским эк-
вивалентом («шарм, обаяние, очарование, привлекательность»)
(ЛГ, 2006, № 19).
В настоящее время семья слов во главе с исходным гламур-
ный (гламур гламурно, гламурненько, гламурность, гламуриана,
антигламур) вошла в ранг ключевых слов эпохи, характеризую-
щих современный образ и стиль жизни. Приведем широчайшую со-
 49

четаемость этих единиц: эпоха гламура, гламур в белом фраке,

вооружится гламуром, литература типа «гламур»; гламурные из-
дания, гламурные дамы, гламурная улыбка (голливудская), гламур-
ная внешность (…Внешность премьера нельзя было назвать
гламурной – премьер зачастую казался невыспавшимся и явно имел
избыточный вес. Изв., 22.02.07), гламурная толпа, гламурные общ-
ности, гламурный лоск, гламурный каток, гламурная вечеринка,
гламурная телеведущая, гламурный образ жизни, гламурная манера
себя держать и даже – гламурная «пробка» (во время проезда по
улицам Москвы правительственных машин), постиндустриальный
мир гламурности и др.
Данное явление обсуждалось на страницах «Литературной га-
зеты» (2006, № 19) в интервью с Долорес Кондрашевой, президен-
том Союза парикмахеров и косметологов России, и писателем Анд-
реем Яхонтовым. Мы попытались суммировать семантическое про-
странство «гламура», представленное в публикации: это успешная
жизнь; … это явление нашей жизни, которое приложимо к звездам
шоу-бизнеса, известным актерам, бизнесменам и «бизнесвуменам»,
к кремлевской администрации; … это мир блеска и шика, мишуры
и манер, в котором нет места старости, болезням, смерти, стра-
даниям; Сегодня он везде – не только на страницах глянцевых
журналов, но и на телевидении. В театре, в кино, в живописи.
Больше того, гламур проникает в идеологию и политику…
Гламур – это настроение последнего десятилетия; некая над-
стройка; новая манера поведения. Доминанта «гламурного» миро-
воззрения – потребность «хоть как-то выскользнуть из безрадост-
ных будней». По мнению Д. Кондрашевой, гламур в нашей жизни –
это безусловный плюс. Другая оценка: гламур – это признак рас-
слоения; Гламур превратился в индустрию с громадными реклам-
ными возможностями. …Именно успешные, преуспевающие люди
могут себе позволить такой стиль и образ жизни… Гламур – та-
кое же искусственное порождение культуры, как высокая мода.
Это интересно как поиск, но к реальной жизни в российских усло-
виях вообще неприменимо (ЛГ, 2006, № 19).
50

Функционирование слова гламур (и его производных) нагляд-

но демонстрирует процесс выхода «иностилевой» единицы в дру-
гие сферы, сопровождающийся изменением ее языкового статуса.
В связи с форсированием «гламурности» как знака респекта-
бельности и обеспеченности оказалось востребованным простореч-
ное значение прилагательного шикарный (3. прост. Прекрасный,
превосходный. МАС). «Шикарным» стало все: шикарный – ночной
клуб, курорт, лимузин, приз, поводок, жест, мужик; шикарная –
квартира, вилла, вечеринка, сумка; шикарное – платье; шикарные –
цветы, букеты, отели, костюмы; можно шикарно выглядеть и т.д.
Активно в газетных текстах метафорическое переосмысление
разговорной и сниженной лексики, например: взломать
(,Преодолеть систему защиты данных компьютеров, компьютерных
программ,), вломить «20 лет без права переписки», влипнуть, за-
грести (арестовать), заколотить в большом количестве денег, за-
ложить (,Выдать, предать кого-л.,), напрягать кого-л., драть бе-
шеные деньги, накатить «на мужской род», накачать / нака-
чаться наркотиками, отвалить сотню долларов, обувать («обма-
нывать»), кинуть («обмануть»), наехать на кого-либо, свалить за
бугор, поставить на счетчик, обломиться (об удачном приобре-
тении), склепать продолжение сериала, авторитет, бобик, быки,
крыша и др.
Использование жаргонного слова в языке газеты связано со
сдвигом в значении, направленным на полное или частичное ниве-
лирование жаргонной семы. Так, речь политиков и журналистов
часто инкрустируется арготизмами «накатить», «накат» («ударять,
бить»). При включении этих слов в массовую коммуникацию гру-
бое значение сменяется иными переосмыслениями: «подрывать ре-
путацию», «компрометировать», «резко повысить ввоз импорта»,
«уличить в отсутствии логики». Ср.: Алюминиевый накат на
А. Кудрина (Заголовок. АиФ, 2005, № 46), где накат используется в
значении «компрометировать»; Слова депутата: «Накат идет лич-
но на меня» (Нов. газета, 2007, № 51) – накат в значении «подрыв
репутации»; Россия еще только договорилась о вступлении в ВТО,
а импорт в страну уже превысил экспорт. Такой стремительный
накат удивил даже правительство (АиФ, 2007, № 6), накат –
 51

«резкое повышение импорта»; В одном из прошлых номеров еже-

недельника мы жестоко накатили на мужской род (КП, 2006,
№ 79) – накатили в значении «уличили в отсутствии логики».
Жаргонное слово может развивать переносное значение: А
тут исчезают 20 млрд., и – полная тишина. Хоть кто-то чихнул
бы в правительстве! (АиФ, 2007, № 3; чихнул – «отреагировал»);
Выражаясь современнее – свистнули топовый бренд и глазом не
моргнули (Аргументы неделі, 2009, № 29; свистнули – «присвоили
чужую интеллектуальную собственность»); …А эти цацки меня
никогда не волновали (Жизнь, 2007, № 3. Интервью с
Ф. Киркоровым; цацки – «звание народного или заслуженного ар-
тиста»); безбашенный рост тарифов ЖКХ (Аргументы неделі,
2009, № 12; безбашенный – «резкий, большой, значительный»);
…сегодня «пивняки» явно лидируют в борьбе за печень россиян
(РГ Неделя, 2005, № 247. Жаргонное значение слова пивняк «пив-
ной зал, бар», в предложенном контексте реализовано значение –
«корпорации, производящие пиво»).
Переосмысление жаргонизма может быть связано с возрожде-
нием общеязыкового значения, ср.: Россия постепенно превраща-
ется во всемирную «прачечную» по «отмыву» преступных капита-
лов (МК в Белгороде. 2007. № 9), где сопряжение слов «прачечная»
и «отмыв» (жарг. ,Легализация незаконно нажитых денег,) отсылает
жаргонизм к значению ,Удалить что-н. с чего н. мытьем,. СО).
Е.В. Какорина приводит интересный пример обыгрывания
внутренней формы арготизма: Опущенные. Не в том смысле, ко-
нечно, как опускают в зоне, хотя призрак зоны перед этими госпо-
дами уже замаячил. К данному сорту олигархов можно отнести
взбунтовавшихся медиамагнатов В. Гусинского и Б. Березовского,
принудительно спущенных с политического Олимпа (АиФ, 2000, №
41) [Современный русский язык … 2003: 274]. Этот фрагмент тек-
ста показателен в плане того, что демонстрирует взаимодействие
арготических и жаргонных единиц с литературным контекстом.
Контекстуальное окружение в большей или меньшей степени ней-
трализует грубо коннотированные семы, трансформирует жаргон-
ное значение по направлению «смягчения» его семантики. И вместе
 52

с тем нельзя не почувствовать, что «шлейф» грубости, а порой и

вульгарности у арготизмов остается, ср.: Бензин опять подорожал.
Неужели заряд патриотизма, который «всадил» Путин олигар-
хам, уже закончился? Может, их опять позвать в Кремль и «вста-
вить» хорошенько? (АиФ, 2006, № 28).
Взаимодействие литературной и жаргонно-просторечной лек-
сики осуществляется на всех участках лексической системности.
Некодифицированные слова включаются в тематические группы:
например, наз в а ни е де н ег : двушка, копейка, медь, медяки, ме-
дяшка, пятак, пятачок, рублевка, трешка, четвертак, червонец,
стольник, десятка, зеленые, деревянные, еврики, штука, бабки, ба-
ки, баксы, башли, грины (доллары США); н аз в ан ие м ар к и а в -
то мо би л я : шестерка, шестая, десятка, восьмерка, жигуленок,
жигуль, мерс, мерин, бумер.
Маркированные единицы вступают в синонимические отно-
шения, что способствует углублению стилистической дифферен-
циации русской лексики: видик (разг.) – видак (жарг.), водитель
(нейтр.) – водила (жарг.) – бомбила (жарг.); сделка – бартер; пре-
красный – офигительный – клевый – классный; распасться (нейтр.)
– развалиться (разг.); обмануть (нейтр.) – бортануть (прост.) –
кинуть (жарг.) – развести (арго); врезать (жарг. «сделать что-либо
интенсивно) – всадить (жарг.), челнок – помогайка (окказ.) и др. В
приведенных выше примерах можно выделить как межстилистиче-
ские (например, понять (нейтр.) – врубиться (разг.) – въехать
(жарг.)), так и внутристилистические синонимы12 (например, мо-
бильник (разг.) – мобила (жарг. ).
Некодифицированная лексика включается в антонимические
ряды: заморозка – разморозка (отношений); вбухать, вбабахать –
отбить (деньги на рекламу), откат – накат (Скорее всего, «наши»
договорились с «хозяевами» грузинского правительства или такой

12
К межстилистическим относят синонимы, называющие один и тот же денотат и оказы-
вающиеся актуальными в разных стилях (смотреть – взирать – глядеть), т.е. нейтраль-
ная лексики имеет параллели в разговорной и просторечной лексике. Внутристилистиче-
ские синонимы отличаются друг от друга оттенками значений (ворчать, брюзжать, бур-
чать), различной степенью сниженности (ворчать – гудеть - нудить), различными ис-
точниками метафоризации [Васильева 2005: 139].
 53

«откат» обусловлен внутриполитическими обстоятельствами.

(АиФ, 2007, № 6.); Россия еще только договорилась о вступлении в
ВТО, а импорт страну уже превысил экспорт. Такой стремитель-
ный накат удивил даже правительство ( АиФ. 2007. № 6.).
Итак, в тексте некодифицированное слово приобретает «га-
зетное» значение, отражающее его семантическое и эмоционально-
оценочное преобразование, расширение его синонимических свя-
зей, словообразовательных отношений и контекстуальных транс-
формаций.

2.3. Креативный потенциал словообразования

в языке газеты
Креативность словообразования – это область творческих ре-
сурсов производных знаков, которые таятся в их способности чле-
ниться на элементарные единицы или объединяться в большие
группировки с опорой и на корень (словообразовательное гнездо), и
на формант (словообразовательный тип), и на способ образования
(узуальный / окказиональный), и на словообразовательное значение
(словообразовательная категория).
На современном этапе выразительные возможности словооб-
разовательного уровня есть один из инструментов социальной
оценки и языковой игры в речевой деятельности журналистов, пи-
арщиков и рекламистов. Если в текстах великого первооткрывателя
новых слов Велимира Хлебникова читатели спотыкались на словах
«чингисханить» и «моцартить», то в современных медиатекстах
высокопродуктивная модель «имя собственное → глагол» является
востребованной: журналисты легко образуют глаголы от имен и
фамилий известных людей, ср.: бушевать, отбушеваться,
поБУШевать, ГОРячиться (примеры относятся ко времени прези-
дентских выборов в США в 2000 г.); Обобамились (Изв., 04.08.08);
гайдарить, чубайсить, газманить, загазманить; Богдан Ступка
забрежневел (публикация об актере, исполнившем роль
Л. Брежнева; Семь дней, 2005, № 34); Перекудрили. Из закона о
монетизации льгот исчезла поправка его автора – министра фи-
нансов Алексея Кудрина (Жизнь, 18.08.04). «Lenta.ru» предложила
54

своим читателям несколько десятков подобных новообразований:

петросянить, абрамовничать, волочковить, жириновничать, зю-
ганить, ксюшиться, навальничать, ющиться, явлиниться, эрн-
стить и др. Эти слова-однодневки легко появляются в языке и
также легко и быстро уходят из него, однако их образование и ак-
туализация в массовой коммуникации свидетельствует о многом: о
вовлеченности в словопроизводство ключевых слов эпохи (к кото-
рым относятся имена известных людей), о ценностном отношении
коммуникантов к лицам, фактам и событиям общественной жизни,
об активности словообразовательных процессов и, конечно же, о
лингвокреативном потенциале русского словообразования.
Коммуникативный аспект морфем и морфемной структуры
русского слова в теоретическом плане недостаточно исследован,
однако в речевой практике современных журналистов задействован
очень активно. Можно выделить две основные области креативного
использования морфем. Первая сфера включает в себя ресурсы, за-
ложенные в системе и норме языка. Так, в реестре русских морфем
выделяются особые типы эмоционально-экспрессивных приставок
и суффиксов, использование которых позволяет выразить социаль-
ную оценку реальных событий и явлений. Например: По мысли
премьера, «нельзя превращаться в «обещалкиных»…(АиФ, 2006,
№ 6); Россия буквально устала от «остаканивания» всей страны
(АиФ, 2006, № 9); Чем опасны игры в льготные «давалки» (АиФ,
2007, № 45); Выходят на арену звездачи (КП, 06.03.07); Гипероб-
ман и супернадувательство (КП, 15.05.05); Ведущий лучшего ток-
шоу Михаил Швыдкой признался, что рассчитывает «культурно
революционерить» еще лет пять (КП, 04.02.03); В России всегда
любили менять шило на мыло, но мы всех перешилили и перемылили
(АиФ, 1998, № 18); Знаменитости проводили время «гламурнень-
ко» (КП, 17.06.04).
Вторая область творческого подхода к морфемам – это разно-
образные приемы осмысления значимых и квазизначимых частей
слова в тексте, ср.: Кап-кап ремонт (публикация о новой системе
сборов, предназначенных на капремонт в многоэтажных домах. РГ
Неделя, 21.07.12); Избавление от всяких уклонов и уклонистов (ЛГ,
2012, № 12-13); Униженные и уязвленные. Посильнее обидеться –
 55

или побыстрее помириться? (РГ Неделя, 05.07.2012); недооценен-

ный «как бы писатель» – список переоцененных писателей (ЛГ,
2012, № 12 – 13); ПОРНОнет, или как разделить Интернет на хо-
роший и плохой, не ущемляя своей свободы (АиФ, 2008, № 3).
Приемы творческого освоения структуры русского слова ак-
тивно заимствуются журналистами из художественной речи и раз-
говорной речи. Особенно ярко выразительные качества морфем
предстают при совместном использовании серии слов с однокорен-
ными, однотипными или контрастирующими морфемами. Так, в
тексты включаются целые к аск ад ы р о дс тв ен н ы х сло в : Сеть –
сетевой писатель, сетевые публикации, сетевой текст, сетера-
тор (автор, писатель в Сети), сеттинг: Я написал две книги об
этом: «Метро 2033» и «Метро 2034». Остальное делают другие
авторы по мотивам и по сеттингу моих романов… (ЛГ, 2012,
№ 12 – 13); И судей судят. В судейском сообществе есть орган, в
руках которого находится судьба всех служителей правосудия (РГ
Неделя. 26.07.12). В тексте сталкиваются слова с с ино н и ми чн ы -
ми , а н то н и ми чн ы ми , о мо н им и чн ы м и мо р фе ма м и и л и
кваз имо р ф ем а ми , например, про проклятое ПРО … (Изв.,
02.04.12), Юг Украины все чаще фигурирует в криминальной хро-
нике в связи с терроризмом и экстремизмом (Незав. газ.,
30.03.12); Супергерои и суперзлодеи (Изв., 02.04.12); Русские не-
русские (внутренний заголовок. О кержаках, живущих в Казахста-
не. Русский репортер, 2012, № 8); Новая сборка общества; рефор-
маторы 90-х демонтировали не только советский народ, но и об-
щество, а собрать ничего не смогли… (ЛГ, 2012, № 12 – 13);
О пользе бесполезного (ЛГ. 2012. № 12 – 13); Партминимум и
партмаксимум (ЛГ, 2012, № 12 – 13); КПСС была не частью цело-
го в соседстве с другими частями, всеохватывающим и всерегу-
лирующим явлением… (ЛГ, 2012, № 12 – 13).
Необходимо отметить, что источником творческого переос-
мысления слова может явиться любой сегмент слова – как корневая
и аффиксальная морфема, так и квазиморфема, ср.: сер-реализм по
аналогии с сюрреализм, соцреализм, продолжить диалог по ПРО;
от ПРО до Сирии (РГ Неделя, 21.07.12), про проклятое ПРО (Изв.
56

2012. 2 апреля); ИнтерНЕТ – ИнтерДА (название рубрики в «Лите-

ратурной газете»); ДЕЗ-информация (заголовок материала о кон-
курсах на рынке ЖКХ, которых принимают участие привычные
ДЕЗы и частные управляющие. АиФ, 17.01.07).
Типовые взаимоотношения однокоренных слов и их место в
предложении отражают этап выбора или создания слова в предло-
жении, т.е. коммуникативный аспект словообразования. Повторы
однокоренных слов помогают связывать разные отрезки текста в
единое целое и обеспечивают продвижение мысли: мы приехали –
наш приезд…; кризис элит – элитный кризис …; Народ расколот,
между осколками – конфликты интересов..; …. партия углубляет
раскол общества, ибо дает стоящей за ней группе язык и самосоз-
нание (Незав. газ, 28.03.12). Конструирование новых единиц зави-
сит от многих факторов, но если в тексте речь идет, например, о
партиях в современной России, то заранее можно прогнозировать,
что в разных фрагментах публикации появятся производные еди-
ницы от слова «партия»: создать партию, партийная жизнь,
партиец, «партийность вообще и многопартийность в частно-
сти – феномен, совершенно чуждый России, нашей жизни и исто-
рии» (ЛГ, 2012, № 12 – 13). Наиболее востребованные лексические
единицы входят в язык и речи целыми словообразовательными
гнездами. Ср.: медиа – медиатека, массмедиа, медиабизнес, медиа-
корпорация, медиамир, медиаобразование, медиахолдинг; блог –
блогер, блогерша, блогиня, блогерский, блогерство, блогинг и др.
Нагнетание однокоренных, одноструктурных или близких по
семантике слов может, конечно же, выполнять не только текстооб-
разующую функцию, но и функцию экспрессивную. Так, в публи-
кации «Галкин – дружит, Зверев – прислуживает» все топонимы
образуются по продуктивным словообразовательным типам от уз-
наваемых современниками имен собственных:
Главный герой мультфильма – медвежонок Гламурчик. По-
скольку он медведь, то периодически впадает в спячку и во сне пу-
тешествует по несуществующим городам и селам автономной
республики «Пугачевщина». Она сама по себе огромная – со мно-
жеством станций: «Агузарово», «Челобаново», «Малые Пресня-
ки», «Средние Орбакайты», «Царское село: Алло Борисово»,
 57

«Большие Киркоровы» с двумя станциями «Киркоры Пугачевские»

и «Киркоры Стоцкие» и двумя разъездами: «Распутинский» и
«Агурбашевский». На станции «Земфирия» … и т.д. (КП, 08.02.06).
Итак, словообразование не только означивает реальный мир
(номинативная функция), но обеспечивает построение текста (тек-
стообразующая функция) и отражение в результатах словотворче-
ства субъективных оценок говорящих и пишущих (экспрессивно-
прагматическая функция). Нельзя не отметить и ценностную сто-
рону словообразования: в языке вербализуются те предметы и яв-
ления, их качества, состояния и действия, которые имеют культур-
ную и коммуникативную значимость для человека. Именно поэто-
му через активные участки словообразования можно воссоздавать
картину жизни, портретировать наиболее важные области совре-
менной жизни. По меткому определению Т.И. Вендиной, «в слово-
образовательно маркированных единицах языка прочитывается бо-
гатейшая информация о системе ценностей русского народа, рас-
крываются особенности его мировидения, мирочувствования и ми-
ровосприятия» [Вендина 1998: 222].
Словообразовательные процессы в языке СМИ концентриро-
ванно отражают общие тенденции развития современного русского
литературного языка, проходящие под знаком демократизации или
либерализации языка (М.В. Панов, Ю.Н. Караулов, В.Г. Костома-
ров, Г.Н. Скляревская, Е.А. Земская, О.П. Ермакова и др.). Наибо-
лее значимыми для динамики словообразовательных процессов и
их творческого освоения являются, с нашей точки зрения, три ос-
новные ориентации языка СМИ на разговорность, книжность и
экспрессию. Если первые две тенденции, по сути противонаправ-
ленные, приводят, по словам В.Г. Костомарова, к смешению или
совмещению книжности и разговорности, то тенденция к экспрес-
сии теснейшим образом взаимодействует со всеми фактами слово-
образования – каноническими и окказиональными.
Кн иж но е на ча ло в словообразовании связано, во-первых, с
активизацией заимствованных приставок и суффиксов и стреми-
тельным вхождением и усвоением новых корневых морфем, во-
вторых, с использованием словообразовательных моделей книжной
58

сферы. Продуктивными на современном срезе являются суффиксы

-ист, -изм, -атор, -ант, -изирова(ть) (например, лоббист, лоббизм,
монетаризм, подписант, номинант, номинатор, компьютеризиро-
вать и др.), префиксы анти-, квази-, псевдо-, пост-, супер-, де-
(антироссийский, квазипереворот, псевдокоализция, постопере-
строечный, супердорогой, деполитизация и др.). При этом заимст-
вованные аффиксы соединяются как с русскими, так и с иностран-
ными корневыми морфемами. Особенно наглядно этот процесс
предстает на страницах периодической печати, например, истити-
туционалист, перформансист, нашисты (члены организации
«Наши»), олигархизм, звездизм, корпоратизм, снайперизм, супер-
мама и т.п.: Попытки объяснить «технологию предсказаний» мало
что проясняют – какие-то «футурологизмы», «смыслы» и значе-
ния», которые «придумыватели» <т.е. фотурологи> отправляют в
будущее (Незав. газ., 28.03.12); Основатель уникального «Поэто-
града» и литературного течения «небывализм» Николай Глазков
родился в небольшом приволжском городке (ЛГ, 2012, № 12 – 13);
Английская пресса взахлеб печатает снимки необъятных поместий
всем известных русских супербогачей (ЛГ, 2012, № 12 – 13).
На рубеже ХХ-ХХI вв. приобрели статус полноценных аф-
фиксов отдельные сегменты слов, такие как -инг, -мания, мега-, су-
пер-, квази-, пост- и др. Можно привести примеры окказиональных
образований, содержащих в структуре эти аффиксы: покуппинг, то-
варринг, поддаринг, джиппинг (по аналогии с заимствованным сло-
вом шопинг); киномания, пепсимания, шоколадомания; мегапопу-
лярный, суперспецназ, квазибанк, постгламурный и др. Ср.: БИГ
товарринг (реклама супермеркета «Зебра»); Синемания круглый
год (реклама абонемента в кинотеатр); А теперь представьте, что
роль супермамы исполняет певица, чье имя стало символом поп-
культуры (ЛГ, 2012, № 12 – 13); А в последнее время стало мега-
популярным обрастать с помощью Интернета связями (КП,
08.10.07); Дело доходит до квазирелигиозного «вождизма» и соз-
дания альтернативных «священных писаний» (Незав. газ.,
20.06.06). Продуктивными в настоящее являются многие иноязыч-
ные корневые морфемы, образующие серии родственных слов.
Приведем примеры слов, имеющих отношение к средствам массо-
 59

вой коммуникации: блиц- (блицинтервью, блицопрос), веб- (веб-

дизайн, веб-редактор, веб-узел), видео- (видеобизнес, видеоконфе-
ренция, видео-конференц-связь), интернет- (интернет-журна-
листика, интернет-кафе, интернет-реклама), масс- (масскульту-
ра, массмедиа, массмедийный), медиа- (медиабизнес, медиатекст,
медиарынок), пиар- (пиар-агентство, пиар-кампания, пиар-
технологии), пресс- (пресс-информация, пресс-секретарь, пресс-
центр), шоу- (шоу-бизнес, шоувумен, шоу-программа) и др.
Те нд ен ц ия к р аз го во р но с ти активизирует словообразо-
вательные модели, работающие в маргинальных сферах языка, на-
пример, имен существительных с суффиксами -ух(а), -ак, -ач, -ан, -
еж: развлекуха, степуха, невезуха, отходняк, неуставняк, звездач,
бандюган, выпендреж. Особенно высока доля оценочных новооб-
разований в кругу наименований лиц (харизматик, виагрик, лохо-
тронщик, обездольщик, звездун, выпивоха, глупарь, парняга). Выра-
зительная емкость аффиксов субъективной оценки и стилистиче-
ской модификации активно используется в медиатекстах, напри-
мер, вождик, демократушка, парламентишка, депутатишка, звез-
дулька (о юной знаменитости), кошмарик, пресска, небыличка,
штучечка, сбереженьица, Олимпиадушка (о спортивной олимпиаде
малых стран), взрослые игры в «войнушку», хулиганка (статья в
Уголовном Кодексе за хулиганство), экспресска («Экспресс-
газета»), кафешка. Ср.: При Сталине был культ, при Хрущеве –
просвет. Потом настало время культиков, а при Горбачеве и Ель-
цине были просветы. А что у нас сейчас на дворе? (АиФ, 2008,
№ 12); Побывайте на местном кладбище – и вам все станет яс-
но…Памятничище боевику, которого спалили вместе с домом…
(КП, 25.03.03); ...Будем биться, чтобы хоть им участки продавали
по льготным ценам, откуда же у нас такие деньжищи?.. (КП,
2007, № 159); Ситуацию пытается спасти Александр Градский
(который, как попутно выясняется, не любит «журналюг») (КП,
10.04.09).
Анализ структурных показателей некодифицированной лекси-
ки выявляет, что здесь значительно активнее, чем в разговорной
лексике, задействованы экспрессивные суффиксы: выпив-ох-а
60

(груб. прост. презр.), звезд-ун, стерв-оз-а, голод-ух-а, жит-ух-а,

порн-ух-а, показуха, развлекуха, побряк-ушк-а, галд-еж, выпендр-еж,
закид-он, занач-к-а, матрос-н-я, пьянь; скук-от-а, скукот-ищ-а,
кафе-шк-а, учил-к-а, клуб-ешка, бомби-л-а, води-л-а, выжимал-ов-о,
мочил-ов-о; нарк-от-а, пивн-як, гуль-к-и, дури-лк-а.
Широко представлены образования с нулевым суффиксом и
специфические усечения: взлом (комп.), отлуп, облом, отказ (в от-
казе), откос, прикол, разрул, торч (наркотик), торчок; мерс, мерин
(шутл. Автомобиль марки «Мерседес»), мобила, латинос, суперчел,
кач (культурист), чес, фан.
Новообразования включаются в состав словообразовательных
гнезд или сами обрастают «родственниками», имеющими различ-
ное отношение к норме, ср.: тусовка (разг.) → тусовщик (разг.),
тусовщица (разг.), тус (жарг.), туса (жарг.), тусня (жарг.), тусо-
вочный (разг), тусоваться (разг.), богемно-тусовочный, киноту-
совка; крыша (разг.) → крышевый (жарг.), крышевать (жарг.),
крышевание (жарг); прикольный → прикольно, приколоться → при-
калывать → прикалываться → прикол (все слова социально мар-
кированы); развести → разводить, развод, разводка.
Область экспрессивных морфем оказывается четко поделен-
ной между существительными, с одной стороны, прилагательными
и глаголами, с другой стороны. Существительные имеют разнооб-
разный репертуар экспрессивных суффиксов, в кругу которых мно-
гочисленны и разнообразны существительные со значением лица: -
ак, -арь, -аг(а), -аль, -ень, -ун, -с(а), -Ø и др.: хунтарь (о членах
ГКЧП, возглавивших путч в августе 1993), вольняга (вольнонаем-
ный рабочий в местах лишения свободы), хлипак (хлипкий, хилый
человек), нелегал, виртуал и др. Например, Работа следователя,
да еще по важным делам, публичности не предполагает изначаль-
но. «Важняку» не рекомендуется даже называть точную дату
своего рождения, домашний телефон, близких родственников
(АиФ, 04.04.07); В разбуженной демократией стране жизнь вы-
шла из-под контроля верхов, и неудачливые хунтари решили пре-
сечь все процессы разом (Незав. газ, 17.07.07); «Звонарей» трудно
поймать!... Милиция давно сражается с мобильно-телефонными
жуликами…(КП, 09.11.06). Слова с экспрессивно-эмоциональными
 61

аффиксами, в большинстве своем, принадлежат сфере разговорной

и разговорно-сниженной речи.
К негативнооценочным относится востребованный в языке
СМИ суффикс -щин(а): беспредельщина, дедовщина, демократчи-
на, компанейщина, литературщина, митинговщина, обыденщина,
преобразованщина, брежневщина, гайдаровщина, лужковщина,
сталинщина и др. С помощью слов, включающих в свою структуру
эту морфему, можно выразить отрицательную оценку обществен-
ных явлений, политических, идейных течений и т.п. Ср.: Аномаль-
щина. Круги на полях (АиФ, 2003, № 47); Наши на Силиконщине
(КП, 12.02.03); Бесшумахерщина (Итоги, 26.03.07); Кинофестиваль
подарит нам настоящее кино, а не ту серийщину, которую я не
могу досмотреть до конца (ОРТ, 20.06.03).
В области глаголов экспрессивно-стилистическими свойства-
ми обладают отдельные суффиксы (-ну-, -ану-, -и-, -нича-), напри-
мер, крутить и крутнуть, крутануть, ксерить, сексотить, челно-
чить, пиарить, эфирить, инти мничать и др. Основная нагрузка
для выражения различных экспрессивных и интенсивных созначе-
ний выполняется богатой системой префиксов: исстрадаться – на-
страдаться, выпачкать – испачкать – запачкать – перепачкать –
упачкать; позарасти, подзабросить, поотрывать, попридержать,
повыбрасывать. В языке СМИ задействованы все ресурсы экспрес-
сивных глагольных аффиксов: скреативить, нафужериться, на-
фуршетиться, отзвездить, замэрить и т. п.; Как сроссиянить
миллион долларов? (Огонек, 1997, № 46); умеющий твиттерить
(Изв., 02.04.12); постить в блогах (Изв., 02.04.12); зафрендить Бе-
лый дом (КП, 2010, № 91); просуммировать затраты на все заяв-
ленные меры… (Незав. газ., 30.03.12); Перезагрузились. Россию
объявили главным врагом Америки (Незав. газ., 28.03.12); обнулить
результаты (РГ, 2012, № 10). Используется «модная» модель дело-
вой речи с приставкой от-: отъехать (ненадолго уехать), отзво-
ниться, отксерить.
Окказиональное словообразование, столь характерное для ху-
дожественной речи, в наше время сместилось в сферу массмедиа.
Рубеж ХХ – ХХI вв. называют веком окказионализмов, словотвор-
62

чества, игры со словом. В языке СМИ на первый план выходит

лингвокреативная, экспрессивная и оценочная функции, ср.: быв-
шевики, волчеризация, прихватизация; мафиократия, мэриози, на-
спартачить, нью-воришки, спѐрбанк и др. Например, Суперно-
вость все катилась и катилась, приобретая мамонтастические
<мамонт + фантастический> масштабы (Изв., 02.04.12); … милей-
ший автор … скреативила некий опус (ЛГ, 2012, № 12 – 13); Гип-
нотически-брутальная ганстерская фантазия о расправе над не-
верным любовником… (Изв., 02.04.12); Очень «душеподъемный»,
очень по-соросовски «полезный» для оккупированных территорий
тезис (ЛГ, 28.12.05).
Окказиональные слова конструируются как по типовым сло-
вообразовательным моделям, так и с нарушением законов дерива-
ции. И даже образованные по продуктивным моделям, новообразо-
вания воспринимаются как необычные, номинативная функция
этих слова «явно подавляется экспрессивной» (С.В. Ильясова). На-
пример: В этом году «егеэшники» завалили приемную комиссию
заявлениями (КП, 01.08.03); Недавно, выступая в Красноярске, пре-
зидент предостерег от разного рода «улучшизмов» (АиФ, 2007,
№ 47); «легализаторы» подошли к организации акции со знанием
дела (Версия, 2007, № 19), Памяти «Великого коммуникатора»
(Изв., 05.03.05), один из «монетизаторов» страны; «главный ера-
лашист» (о Б. Грачевском), «грабовщики» (последователи Григо-
рия Грабового).
Имена собственные выступают базой для образования новых
слов по продуктивным моделям: Путин – путинизм, Лукашенко –
Лука, «Единая Россия» – единороссы, «Справедливая Россия» –
СР – «эсеры», «Родина» – родинцы, «Фабрика звезд» – «фабрикан-
ты». И если новообразование оказывается омонимичным сущест-
вующей лексеме, то экспрессивная нагрузка выступает ярче и ост-
рее (ср.: «эсеры», «фабриканты»). Еще чаще имена собственные
служат источником игры с формой и содержанием слова. Напри-
мер: Роман на льду (заголовок; о фигуристе Романе Костомарове.
АиФ. № 6. 2007); Проехал зайцем на метро (заголовок; о модельере
В. Зайцеве, решившем устроить дефиле своих моделей в метро.
Жизнь за всю неделю. № 10. 2007); Худникова (заголовок; о поху-
 63

девшей А. Курниковой. Жизнь за всю неделю. № 16. 2006); Толя

еще будет! (заголовок; о повышении тарифов на электричество.
Жизнь. № 21. 2006), У Монтсерат в кабале (об уроках, которые
Н. Басков берет у Монтсеррат Кабалье. МК. № 31. 2006).
В кругу окказионализмов, созданных с нарушением законов
словообразования, лидируют слова, образованные способом конта-
минации, суть которого заключается в совмещении конца основы
одного слова с началом другого слова или вставки одного слова
внутрь другого. Например: отсидент (о политических заключен-
ных) = отсидеть + диссидент; доктор велосипедагогических наук
= велосипед + педагогические; народная целлюлительница =
целительница + целлюлит; примеры, приводимые И.С. Улухано-
вым: видиот, дерьмократы, искамазиться, мемуаразм, шланго-
коон (шланг + Лаокоон).
Язык СМИ использует опробованные приемы выразительно-
сти из художественной литературы и разговорной речи, и вместе с
тем создает новые технологии в оформлении печатного текста. Это
касается так называемого графического, или идеографического,
словообразования, типология которого предложена в учебном по-
собии Т.В. Поповой, Л.В. Рацибурской, Д.В. Гугунава «Неология
и неография современного русского языка» (М., 2005). Графиче-
ские окказионализмы отражают совмещение в производном слове
разных знаковых систем, символов, идеограмм, например, название
телерубрики «Давайте встреЧ@Ться!», подразумевающее обще-
ние через Интернет (в «чате»); название диспута о творчестве писа-
теля «Добро должно быть с Мурак@ми!»; Строгоff – логотип пи-
сателя И. Строгова; 1,5цкий – идеографическое представление фа-
милии Полторацкий и др.
Используются слова-матрешки, или слова-вкладыши, в кото-
рых часть слова, выделенная латиницей, прочитывается как само-
стоятельное слово, например, SOSульки грозят смертью (газетный
заголовок), Galaктика – название рубрики в журнале «Gala», недо-
DяgileV, анти-iPhone, суперпуперVIPавто.
Можно отметить, что источником творческого переосмысле-
ния слова может явиться любой сегмент слова – как корневая и аф-
64

фиксальная морфема, так и квазиморфема, ср.: сер-реализм по ана-

логии с сюрреализм, соцреализм; про проклятое ПРО (Изв. 2012.
2 апреля); ИнтерНЕТ – ИнтерДА (название рубрики в «Литератур-
ной газете»); ДЕЗ-информация (заголовок материала о конкурсах на
рынке ЖКХ, которых принимают участие привычные ДЕЗы и част-
ные управляющие. АиФ, 17.01.07). Слово может каламбурно разла-
гаться и переосмысливаться: ср. Единомыслие – это когда одна
мысль на всех (Изв., 17.07.93), в отличие от узуального толкования
(единомыслие „одинаковый образ мыслей‟) (пример Е.А. Земской).

2.4. Этический аспект языка газеты

Многоликая речевая практика современных газет дает пре-
красные образцы творческого обращения с русским словом, но она
же демонстирирует и девиантную медиаобработку предлагаемой
информации, вызывающую оборонительную реакцию аудитории,
по крайней мере той ее части, которая составляет культурную часть
российского социума. Подходить к текстовой деятельности журна-
листов в запретительном режиме вряд ли действенно в настоящее
время, но говорить о необходимости высокой речевой культуры и
обязательности формирования коммуникативной гармонии в мас-
совой коммуникации, актуально и необходимо.
В лингвостилистике и культуре речи отбор и комбинация язы-
ковых средств обычно рассматривают с позиции коммуникативной
целесообразности, учитывающей взаимодействие разных способов
языкового выражения в зависимости от сферы, условий и обстоя-
тельств общения. Использование в газетных текстах разнородных и
разностилевых вкраплений сопрягается с воздействующей функци-
ей, диктуется жанрово-тематической нормой, обусловливается по-
лемичностью и критической направленностью публикаций, тре-
бующих эмоционально заряженных слов. Иначе говоря, использо-
вание тех или иных средств выражения в языке газеты оказывается
многофункциональным.
Однако далеко не все «маркеры экспрессивности», которые
вводятся в газетные тексты и более того – достигают эффекта воз-
действия на коммуникантов, можно принять и одобрить. Любые
 65

социальные явления, проявляющиеся в пространстве использова-

ния языка, имеют свои позитивные и негативные стороны. С одной
стороны, это неприятие прежнего официоза, выход из старой идео-
логии, свобода общения равных коммуникантов, открытость. С
другой стороны, это отказ от любых норм, выход за пределы куль-
турных норм, усиление враждебности, агрессивности. Известны
высказывания ученых, писателей, общественных деятелей, порой
диаметрально противоположные, в отношении того, что происхо-
дит с современным литературным языком (см., например, мате-
риалы почтовой дискуссии по проблемам состояния русского
языка [Караулов 1991]). Новообразования, “запущенные” в мас-
совую коммуникацию, вызывают, по словам О.А. Крыловой,
«оборонительную реакцию грамотных людей, их стремление со-
хранить систему привычных и коммуникативно отработанных
средств общения» [Крылова 2006: 22]. Языковым идеалом высту-
пает то, как говорили учителя, родители, старшее поколение, но
отнюдь не младшее.
Консерватизм языковой нормы – необходимое явление, обес-
печивающее единство нации, преемственность поколений и куль-
туры во времени и пространстве. И вместе с тем нормы – любые –
изменяются. Данность нашей эпохи – изменение границ между
личной и публичной / массовой коммуникацией в сторону сниже-
ния официальности. Что же происходит с языком русской прессы?
«“Революция в языке” или “язык революции”? Эти вопросы были
актуальные в Росии ХХ века дважды: в 20-е годы и в 90-е. И тогда,
и сегодня лингвисты просят встревоженную публику не беспокоит-
ся: в периоды социальных потрясений не происходит революции в
языке, изменяется стилистическая система, наиболее тесно связан-
ная с общественным строем своей эпохи» [Н.А. Мещерский; цит.
по: Лысакова 2005: 228].
Оценивая состояние современного русского языка,
Ю.Н. Караулов пишет о том, что русскому языку, имеющему мно-
говековую историю, обладающему необозримыми ресурсами в
пространстве и времени, никакая «гибель» угрожать не может. Ос-
новная проблема связана с низкой языковой компетенцией боль-
66

шинства наших русских современников. Такой же точки зрения

придерживаются многие известные лингвисты (Н.С. Валгина,
В.Г. Гак, Е.А. Земская, Л.П. Крысин, О.П. Сиротинина и др.) [Ка-
раулов 1991].
В свете происходящих изменений весьма актуальным является
вопрос, касающийся селекции нетрадиционных способов выраже-
ния в языке газеты. Согласно мнению А.П. Сковородникова и
Г.А. Копниной, “живительную свободу” газетному тексту придают
те жаргонизмы, которые соответствуют трем критериям:
1) жаргонизм заполняет лексико-семантическую лакуну в системе
языка в соответствии с принципом экономии усилий; 2) жаргонизм
расширяет эмоционально-оценочные и экспрессивно-образные
возможности языка; 3) жаргонизмы пополняют синонимический
ряд в системе литературного языка [Сковородников, Копнина 2008:
526]. В доказательство приводятся иллюстрации с участием лексем,
таких как беспредел, бомж, заложить, т.е. слов и значений, полу-
чивших кодификацию в толковых словарях русского языка.
Представляется, что следование этим критериям не позволяет
решить вопрос о целесообразности употребления того или иного
жаргонного выражения, так как функциональная значимость и час-
тота употребления маргинального слова неизбежно включает его в
системные отношения с литературной лексикой и в силу экспрес-
сивной нагруженности делает в какой-то степени незаменимым.
Оценивать употребление сниженных средств выражения мож-
но с позиции культурной рамки, которая опирается на идеологи-
ческие, этические, религиозные убеждения, психологические уста-
новки, вкусы, систему ценностей носителя русского языка.
С.И. Виноградов подчеркивает, что с позиции культурной рамки
«любой коммуникативный акт – даже в случае своей максимальной
результативности, – осуществляемый вне этой рамки, должен быть
признан дефектным с точки зрения культуры речи» [Виноградов
1996а: 123].
К немотивированному (девиантному) употреблению нелите-
ратурной лексики следует отнести:
- использование грубопросторечной, табуированной лексики;
 67

- приемы травестировки13 (травестирования, ерничества,

стѐба);
- проявление речевой агрессии по отношению к своим оппо-
нентам – персонажам, героям публикаций и др.
Этот селективный ряд можно продолжить и отнести к дефект-
ной коммуникации приемы манипулирования, тактики дискредита-
ции, пошлость, цинизм и др. В массовой коммуникации бранная
или вульгарная лексика недопустима ни для реалистической обри-
совки ситуации, ни в репликах персонажей, ни тем более в автор-
ском повествовании. Подобные единицы всегда были и остаются
грубым нарушением норм любых сфер общения.
Приемы травестирования в большей степени свойственны из-
даниям «желтого» типа. Травестировка дает неуместно грубую ин-
терпретацию действительности, вышучивает национальные тради-
ции и ценности, что часто приводит к этическому диссонансу, раз-
рушению морального поля российского менталитета (Л.Р. Дускае-
ва). Приведем примеры:
Сегодня в холодильнике <т.е. в морге> два «клиента» – бомж,
умерший своей смертью, и мужчина, которому друзья «по пьяной
лавочке» перерезали горло (АиФ Воронеж, № 32, 2006); Слой без-
временно ушедшей в мир иной рыбы … покрыл на прошлой неделе
поверхность в Оскольском водохранилище. Плотва, лещи, караси
от мальков до десятикилограммовых рыбин нашли вечный покой,
их трупы слабо колышутся на ленивых волнах «оскольского моря»
…, недвусмысленно намекая рыбакам, что в этом году на этом во-
доеме им делать нечего. Рыбы ладно, они твари неразумные. …
Наши люди, конечно, не такие нежные, как рыбы, – чем только их
не травили на производстве и в быту – и сразу не умрут. А рыби-
ны, которые выжили, теперь инвалиды. Есть их могут только са-
моубийцы (МК в Белгороде. 2006. № 30).; … свинина … даст нема-
лые барыши уже в этом августе. В скорбную очередь на заклание
там выстроились 47 тысяч заграничных свиней (МК в Белгороде,
2006, № 30).

13
Травестированием называют грубую вульгаризацию явлений, подчеркнутое смешение
стилей, нарушенный баланс этических границ языковой игры.
68

Агрессивные речевые тактики, в том числе и прямое оскорб-

ление, инвективы, можно встретить в изданиях разного типа, одна-
ко форсируют их оппозиционные газеты, стратегия которых на-
правлена на построение коммуникации «с позиций глобального
конфликта с собеседником-оппонентом, с позиций, исключающих
поиск взаимопонимания или сближения концептуальных миров»
[Дускаева 2006: 672].
Возросший удельный вес маргинальных единиц в речи совре-
менных носителей литературного языка приводит исследователей к
заключению о том, что нелитературная лексика утратила знако-
вость, стала повсеместной. Более того, некоторые ученые считают,
что в наше время «публицистические письменные тексты выпол-
няют функцию просторечия, т.е. разговорной речи как прослойки
между литературным языком и нелитературным просторечием: от-
тачивают, отсеивают, приспосабливают к коммуникативным и но-
минативным потребностям языка некодифицированные лексико-
фразеологические единицы» [Беглова 2007: 37]. В целом соглаша-
ясь с этим мнением, отметим, что высокая активность периферий-
ных средств выражения далеко не всегда приводит к их нейтрали-
зации, в разговорно-литературный слой переходит лишь ограни-
ченный набор высокочастотных лексем, основная же часть нетра-
диционных словоупотреблений продолжает восприниматься носи-
телями русского языка как иностилевое (“чужое”) слово, как способ
организации и усиления выразительности, причем не всегда удач-
ный или вовсе недопустимый.
В теории коммуникации существует схема социальных стату-
сов коммуникантов: журналист – читатель, согласно которой
журналист всегда остается главным в массовом общении, социаль-
но ответственным не только за распространение информации, но и
за форму ее предъявления. Выступая законодателем речевой моды
и создателем коммуникативных стандартов, журналист должен на-
ходить необходимый баланс между традицией и предлагаемыми
новациями.
 69

Глава III
ЖУРНАЛИСТСКИЙ ТЕКСТ В СИСТЕМЕ МЕДИАТЕКСТОВ

3.1. Объем и сущность понятия «медиатекст»

Изменения в коммуникативных процессах конца ХХ – начала
ХХI вв., отражающие мощное воздействие на реальную жизнь со-
временных массмедиа, актуализировали проблемы, связанные с по-
ниманием медиатекста. Наиболее востребованный для обозначе-
ния текстов массовой коммуникации термин «медиатекст» вобрал в
себя параллельные, взаимозаменяемые или пересекающиеся фено-
мены – массово-коммуникативный текст, массмедийный текст,
журналистский текст, публицистический текст, газетный
текст, телетекст, рекламный текст, PR-текст, Интернет-
текст и т.д. Следует отметить, что смысловое наполнение термина
медиа (от лат. “media”, “medium” – средство, способ, посредник)
позволяет называть медиатекстом любой носитель информации,
начиная от наскальных рисунков, традиционных книг, произведе-
ний искусства и заканчивая суперсовременными феноменами тех-
нического прогресса. Однако как обобщающий термин медиатекст
закрепился именно за текстами массовой коммуникации. Другой
вопрос связан с объемом медиатекста, поскольку все, что вовлечено
в сферу СМИ, вполне уживается в рамках этого понятия. По-
видимому, свою объяснительную силу термин обретает при интер-
претации медиатекста как совокупного продукта трех глобальных
подсистем массовой коммуникации: журналистики, PR и рекламы.
В настоящее время медиатекст приобрел статус базовой кате-
гории в медиалингвистике, медиакультуре, медиаобразовании – но-
вых направлениях лингвистической, философской, педагогической
науки (работы Т.Г. Добросклонской, Н.Б. Кирилловой, Г.Я. Солга-
ника, А.В. Федорова, Н.В. Чичериной и др.). Можно говорить и о
том, что теория медиатекста претендует на самостоятельную нишу
в рамках теории текста или стремится отпочковаться от нее.
Медиатекст можно рассматривать, во-первых, как текст «в
универсальном, классическом значении этого понятия» (Б.Я. Ми-
сонжников), во-вторых, как уникальный тип текста – в отличие от
70

текстов других сфер коммуникации (научных, художественных и

др.), в-третьих, как совокупный продукт массовой коммуникации –
тексты журналистики, рекламы и PR, каждый из которых имеет
свои специфические характеристики.
В настоящее время немало пишут о том, что предложенные в
лингвистике признаки являются недостаточными при объяснении
текстов, функционирующих в массовой коммуникации. Оспарива-
ются такие критерии, как форма существования текста, вербальный
характер текста, законченность отдельных произведений, автор-
ство, обязательное наличие заголовка или сверхфразовых единств.
Отметим некоторые оценки массовой коммуникации, которые ме-
няют традиционное понимание текста: «Обладая адресатом, тексты
в СМИ не обязательно обладают завершенностью, поскольку со-
общают одни и те же содержания, хотя и в разных комбинациях и
модальностях» (А.А. Волков); «… Постоянная и бесконечная
ссылка текстов друг на друга и постоянное цитирование» делает
эти тексты лишь звеном в передаче информации (Ю.Д. Артамоно-
ва, В.Г. Кузнецов), массово-коммуникативные тексты существуют
как гипертексты или интертексты, «в перекличке с другими текста-
ми, даже если последние явно не цитируются» (В.Ф. Петренко).
Вместе с тем следует говорить не столько о недостатках клас-
сической теории, сколько о том, что современная текстовая дейст-
вительность, не отменяя традиционных теорий, требует интегра-
тивных интерпретаций, способных объяснить новые аспекты или
новые типы текстов массовой коммуникации – смешанных, креоли-
зованных, поликодовых, гипертекстов, мультимедиатекстов,
сущностные характеристики которых связаны с развитием новых
информационных технологий и конвергенцией средств массовой
коммуникации. Таким образом, при переносе классического текста
в сферу массмедиа текст получает новые смысловые оттенки и ме-
дийные добавки (Т.Г. Добросклонская), приобретает расширитель-
ное толкование и – в итоге – выходит за пределы знаковой системы
языка, приближаясь к семиотическому пониманию текста
(Г.Я. Солганик).
 71

Специфика медиапродукта, связанная с изменением статуса

классического произведения, определяется прежде всего внешними
условиями его существования:
 особый тип и характер информации – «без жесткого опре-
деления содержания такой информации – лишь бы она рассматри-
валась отправителем как существенная, важная или даже необхо-
димая обществу как массовому ее потребителю» (Е.С. Кубрякова,
Л.В. Цурикова), проблема массовой коммуникации – проблема в
первую очередь идеологическая (Дейк ван Т., У. Эко);
 «вторичность текста» – «тексты массовой коммуникации
отличаются от других видов текстов тем, что в них используются,
систематизируются и сокращаются, перерабатываются и особым
образом оформляются все другие виды текстов, которые считаются
“первичными”» (Ю.В. Рождественский);
 производство «на поток», одноразовость, невоспроизво-
димость, иначе, стандартизованность, сиюминутность, быстротеч-
ность информации, что, по мнению некоторых исследователей, вы-
водит массовую информацию за пределы культуры в область суб-
культуры, массовой культуры, «ценности которой ориентированы
на примитивный уровень потребления товаров и услуг»
(А.А. Волков);
 смысловая незавершенность, открытость для много-
численных интерпретаций; специфический характер массмедий-
ной интертекстуальности – тексты СМИ «представляют собой
совокупность фраз бесконечных гипертекстов, где все является
ссылкой друг на друга и бесконечным цитированием»
(Ю.Д. Артамонова и др.);
 поликодовость текста – смешанный характер текстов «с
различными невербальными знаковыми системами»
(Ю.В. Рождественский);
 медийность – опосредованность текста техническими воз-
можностями передающего канала, зависимость семиотической ор-
ганизации текста от форматных свойств канала;
72

 многофункциональность массовых коммуникаций, которые

осуществляют воздействие на аудиторию через информирование,
убеждение и воздействие;
 коллективное производство текстов (автор – собиратель-
ный, коллективно-индивидуальный, «команда под руководством г.
N» (Ю.Д. Артамонова);
 массовая аудитория («все общество»), вступающая в рети-
альное, опосредованное, социально ориентированное общение
(А.А. Леонтьев), и соответственно обретающая категориальные
признаки, такие как ретиальная, рассредоточенная, неопределен-
ная, разнородная, объединенная «только элементарным знанием
языка»; представляющая собой социальные группировки, не свя-
занные целями и интересами (А.А. Волков);
 особый характер обратной связи – ограниченный, миними-
зированный или вовсе отсутствующий, отложенный во времени и
пространстве, имеющий имитационный характер (например, «мас-
совки» на телевидении) (В.Г. Костомаров).
Перечень экстралингвистических факторов не является ко-
нечным, возможно, отдельным пунктом должен фиксироваться
экономический параметр, приводящий к коммерциализации СМИ.
Итак, медиатекст – интегративный многоуровневый знак, объе-
диняющий в единое коммуникативное целое разные семиотиче-
ские коды (вербальные, невербальные, медийные) и демонстри-
рующий принципиальную открытость текста на содержа-
тельно-смысловом, композиционно-структурном и знаковом
уровнях.
Ведущими признаками медиатекстов можно считать медий-
ность (воплощение текста с помощью тех или иных медиасредств,
его детерминация форматными и техническими возможностями ка-
нала), массовость (как в сфере создания, так и в сфере потребления
медиапродуктов), интегративность, или поликодовость, текста
(объединение в единое коммуникативное целое различных семио-
тических кодов), открытость текста на содержательно-
смысловом, композиционно-структурном и знаковом уровнях.
 73

3.2. Типология медиатекстов.

Основные признаки журналистского текста
Вопросы типологии текстов и выделение базовых категорий,
которые могут быть положены в основу членения текстового кон-
тинуума, остаются в лингвистике текста открытыми. Отсутствие
общепринятой классификации исследователи объясняют «свойст-
вами текста вообще и невозможностью задавать какое бы то ни бы-
ло исчисление текстов в частности» [Кронгауз 2005: 223]. Типоло-
гия может базироваться на любом из текстовых признаков – ин-
формационных, функционально-стилистических, структурно-
семиотических или коммуникативных, – на пересечении которых
один и тот же текст будет отнесен к различным группам [Валгина
2004: 113]. Известны классификации, построенные на лингвистиче-
ских и экстралингвистических параметрах, с учетом объективных и
субъективных факторов. Например, тексты, дифференцирующиеся
в зависимости от характера их построения (от 1-го, 2-го и 3-го ли-
ца), передачи чужой речи («свое и чужое»), функционально-
смыслового назначения (описание, повествование, рассуждение),
количества участников коммуникации (монолог, диалог, полилог),
типа связей между предложениями и др. (Г.Я. Солганик).
Специфику текстов, функционирующих в массовой коммуни-
кации, объясняют через модели коммуникации, в кругу которых
классической считается модель американского политолога
Г. Лассуэлла: кто – что сообщает – по какому каналу – кому – с
каким эффектом. Массовая коммуникация, представленная как бо-
лее или менее сложный процесс информационной связи, учитывает
взаимодействие различных элементов: автор, адресат, канал, код,
текст, контекст, шумы, обратная связь, эффективность комму-
никации. Именно эти элементы могут выступать критериями типо-
логии медиатекстов (например: [Добросклонская 2008; Чичерина
2008 и др.]). Следуя моделям коммуникации, в основу выделения
текстотипов, которые понимаются как образец, схема построения и
восприятия аналогичных текстов, можно заложить следующие
категории:
74

 канал распространения – печать, радио, телевидение, Ин-

тернет,
 институциональный тип текста: журналистский, реклам-
ный, PR-текст,
 типологические характеристики средств массовой ком-
муникации,
 сообщение (текст) – функционально-жанровая классифика-
ция текстов трех социальных институтов массовой коммуникации,
 код (язык) – вербальные, невербальные, вербально-
невербальные (поликодовые, креолизованные) типы текстов
 адресант (автор, производитель текста) – социаль-
ный/частный, в соответствии с чем в текстовой ткани формируется
авторская модальность (объективное или субъективное отношение
к действительности),
 адресат (аудитория) – массовый/специализированный,
 тематическая доминанта текста.
Естественно, перечень категорий не является конечным, он
может быть расширен за счет других коммуникативных признаков
и элементов. Так, в работе Г.С. Мельник медиатексты типологизи-
руются с точки зрения их воздействия на аудиторию. Исследова-
тель различает четыре типа медиатекстов в зависимости от того,
оказывают ли они воздействие на 1) массовую аудиторию, 2) кон-
кретный социальный институт / конкретного адресата, 3) требуют
непосредственной реакции (вмешательства в реальную действи-
тельность), 4) вообще не предназначены для воздействия (инфор-
мирующие, нейтральные). В исследовании И.В. Рогозиной факто-
рами для систематизации медиатекстов являются внешние (экстра-
лингвистические) и внутренние (лингвоментальные) факторы. В
итоге автора выделяет такие разновидности медиатекстов, которые
отражают типовую организацию содержания: новостные, аналити-
ческие, критические, политико-публицистические и др.
Классификация медиатекстов может базироваться и на таких
признаках, как обратная связь, учитывающая эффективность ком-
муникации (коммуникативно успешные/неуспешные тексты), кон-
такт (дистантная/интерактивная коммуникация), формы созда-
ния и распространения информации (устные/письменные тек-
 75

сты и их варианты), официальность/неофициальность общения и

др. Однако, как нам представляется, предложенные восемь пара-
метров позволяют ранжировать медитексты в широком диапазоне.
Канал распространения – печать, радио, телевидение, Ин-
тернет – является отдельным видом в сложной социальной системе
СМИ и рассматривается как «отдельное структурное образование»,
«множество однотипных системных объектов» (М.В. Шкондин).
Данный параметр позволяет обратить внимание на техническую и
технологическую детерминированность медиатекстов, качество ко-
торых и степень мультимодальности зависит от возможностей пе-
редающего канала. В итоге можно говорить о газетных / печатных
текстах, радио- и телетекстах, интернет-текстах, гипертекстах и т.п.
По параметру «институциональный тип текста» осуществ-
ляется деление медиатекстов на журналистские, рекламные и
PR-тексты. Самостоятельность журналистского текста, в отличие
от рекламного и PR-текста, проистекает из основополагающих
принципов, целей и функций журналистики как общественной дея-
тельности по сбору, обработке и периодическому распространению
актуальной социальной информации.
В основе журналистского текста лежит социальный факт; в
идеале информация, предъявленная в текстах, должна соответство-
вать критериям объективности, достоверности, актуальности, реле-
вантности. На деле соотношение журналистских текстов с действи-
тельностью приобретает сложный и многоступенчатый характер.
Традиционная оценка, восходящая к учению Аристотеля о мимеси-
се (подражании), квалифицирует отношение текста к действитель-
ности как отражение действительности. Однако современный
подход к этой проблеме, учитывающий возросшую субъективацию
масс-медийного дискурса, «грязные» предвыборные технологии и
др., трансформирует отношение текста к действительности в пре-
образование действительности текстом, осуществляемое говоря-
щим и слушающим14. По словам культуролога И.П. Ильина, рухну-

14
В герменевтических подходах к языку СМИ учитывается искаженность комму-
никации, возникающая в коммуникативной деятельности автора и аудитории, дисперсия
76

ла старая «миметическая вера в референциальный язык», то есть в

язык, способный правдиво, достоверно передавать действитель-
ность и говорить истину о ней [Ильин 1996: 231]. В русле данного
понимания, журналист реконструирует, моделирует языковую кар-
тину мира, задавая особый мир событий и создавая медийную ре-
альность, отличающуюся от реальной действительности. Тем не
менее, грамотная интерпретация происходящего журналистом не
отменяет надежности оперативного знания о действительности
(В.В. Богуславская, С.Г. Корконосенко, В.Г. Лазутина).
«Интерпретационные ножницы», возникающие в режиме пе-
редачи информации от субъекта коммуникативного акта к потреби-
телю информации, таят в себе возможности манипулирования и
скрытого управления аудиторией. На фоне постоянного расшире-
ния функциональной предназначенности языка СМИ (ср.: наряду с
ведущими функциями информирования и воздействия в массовой
коммуникации форсируются фатическая, эстетическая функции,
ранее ей не свойственные), безусловной проблемой профессио-
нально-этического плана становятся приемы манипуляции в жур-
налистских текстах.
Проблематичным в теории журналистики оказывается разгра-
ничение двух терминов – журналистский текст и публицистиче-
ский текст, которые в традициях лингвистики и лингвостилистики
функционируют как взаимозаменяемые. Можно привести примеры
того, как пытаются решить этот вопрос представители тех или
иных научных школ. Так, введение понятия «журналистский текст»
наряду с «публицистическим текстом» Е.С. Щелкунова считает
терминологически избыточным (Воронеж 2004). Учитывая «отсут-
ствие единого стилевого принципа газетной речи»,
В.В. Богуславская предлагает «публицистический текст» заменить
на «журналистский текст»: «Сегодня … уместнее говорить не о га-
зетной речи …, а о языке массовых коммуникаций… … Необходи-
мо говорить не о публицистических, а о журналистских текстах»
[Богуславская 2008: 43].

смысла и отсутствие единой логики, наблюдающей в текстах массовой коммуникации при

«перетряхивании» клише, цитат, отсылок и др. [Артамонова и др. 2008: 111].
 77

В теории журналистики, признающей журналистику и публи-

цистику разными видами творческой деятельности (Г.В. Лазутина,
А.В. Полонский), наметилась тенденция к строгой дифференциации
данных понятий, с чем трудно не согласиться, обратившись к исто-
рии становления массовой коммуникации. Вместе с тем сложности
начинаются сразу на этапе анализа классов, типов и жанров по их
принадлежности к разряду публицистических или журналистских.
Эта область исследования не имеет однозначного решения: так, к
публицистике относят тексты общественно-политической темати-
ки, или полемически острые произведения, или материалы, выпол-
ненные в аналитических жанрах (за исключением информационных
и художественно-публицистических), или, напротив, материалы,
выполненные только в художественно-публицистических жанрах, и
т.д. По-видимому, следует признать, что журналистика и публици-
стика находятся в пересекающихся отношениях, при этом специ-
фику текстов следует искать не столько в их жанровых системах,
сколько в способах подачи материала, в краске текста, в преломле-
нии категории автора в текстовой ткани. Представляется справед-
ливым подход к данной проблеме Л.Г. Кайды, считающей главны-
ми критериями публицистического текста отношение автора к дей-
ствительности и функции, на выполнение которых нацелен текст
[Кайда 2006: 25].
Сложность дефинирования журналистского текста приводит к
тому, что его специфика определяется через набор признаков:
текст базируется на фактах; текст создается с учетом интере-
сов общества и потребностей аудитории; текст отвечает кри-
териям достоверности и надежности источников информации;
необходимы точная, понятная подача материал и открытая де-
монстрация позиции журналиста; обязательно соблюдение про-
фессионально-этических норм (например: [Маквейл 2007; Петров
2007]). Не менее важно учитывать культурно-специфические
и риторические традиции, политическую ситуацию и др. Именно
многоплановость творческих актов журналистики позволяет
доктору Г. Саймонсу (Швеция) резюмировать свои наблюдения:
78

единых стандартов журналистского текста не существует

[Саймонс 2007, 6].
Типологические характеристики СМИ базируются на фор-
матных (тираж, объем издания, продолжительность вещания, пе-
риодичность, время выхода), экономических (форма собственно-
сти, бюджет и др.), аудиторных, целевых, организационных при-
знаках. Типы текстов, создаваемые в качественных, массовых или
специализированных изданиях, значительно различаются на содер-
жательном, структурно-композиционном, жанрово-стилистическом
и языковом уровнях.
Типология сообщений (текстов) ориентирована на жанровые
признаки, к которым следует отнести тематические, композицион-
ные и стилистические типы высказывания. Можно отметить, что
«тип текста» и «жанр текста» не равнозначные понятия, они соот-
носятся друг с другом как род и вид: «тип текста» вбирается в себя
жанровую градацию текста. Под влиянием внешних факторов в ре-
альной жизни медиатекстов обозначилась яркая тенденция к кон-
таминации, смешению жанров, монтажу текстовых моделей. Про-
исходит заметная эволюция традиционной системы журналистских
жанров, отражающая уход одних форм, появление других, актуали-
зацию третьих, упразднение жанровых перегородок, свободную
комбинацию нескольких текстовых моделей (работы
Л.Е. Кройчика, Б.Я. Мисонжникова, А.Н. Тепляшиной, А.А Тер-
тычного и мн. др.). Процессы интеграции охватывают медиажанры
в широком диапазоне, и не только в границах журналистики, но и
на стыке журналистики, рекламы и PR. Исследователи предупреж-
дают о непредсказуемых социальных последствиях сращения тек-
стов журналистики и PR («пиарналистики», в обозначении
А.П. Короченского), влияющих как на структуру и коммуникатив-
ные процессы, так и на поведение и мировоззрение массовой ауди-
тории в целом. Таким образом, жанровая гетерогенность в массо-
вой коммуникации, с одной стороны, свидетельствует о естествен-
ной гибкости и подвижности границ текстов, но, с другой стороны,
актуализирует профессионально-этические и нормативные пробле-
мы, регламентирующие пределы жанровых свобод.
 79

Текстовая гетерогенность текстов проявляется и в активном

взаимодействии публицистического стиля с другими функциональ-
ными стилями и нелитературными формами национального языка,
в расширении границ языка СМИ в сторону снижения стиля.
Код, семиотическая организация медиатекста апеллирует к
его форме. Современные медиатексты как по форме создания, так и
по форме воспроизведения являются мультимодальными
(Н.В. Чичерина), креолизованными (Н.С. Валгина, Л.Г. Кайда), по-
ликодовыми (В.Е. Чернявская), интегрирующими в едином смысло-
вом пространстве разнородные компоненты (вербальные, визуаль-
ные, аудитивные, аудиовизуальные и другие). И даже традицион-
ные публикации трудно обозначить только как вид письменной ре-
чи, поскольку важным элементом газетного текста выступает визу-
альная составляющая, его графическое, шрифтовое, цветовое
оформление. Для адекватного понимания газетного материала су-
щественным оказывается пространственный параметр, выпол-
няющий «определенную смыслообразующую функцию» [Чичерина
2009: 22]: размещение на полосе, объем, соседство с другими
текстами.
Автор как важнейшая стилеобразующая категория текстов
массовой коммуникации классифицируется в научной литературе с
опорой на различные показатели. Так, в исследовании
Е.С. Щелкуновой учитывается степень присутствия автора в тек-
стовой ткани, в соответствии с чем выделяются три типа коммуни-
катора: персонифицированный, обобщенный и деперсонифициро-
ванный автор [Щелкунова 2004, 136]. Опираясь на понятие объема
(количественный критерий) и статуса коммуниканта (качественный
критерий), Н.В. Муравьева предлагает следующие типы автора:
персональный/коллективный, частный/публичный/социальный [Му-
равьева, http]. Следуя концепции Г.Я. Солганика, в категории адре-
санта можно выделить оппозицию: ав то р – «че л о век со ци а л ь -
н ый » и «че ло в ек ча ст н ы й ». Между крайними полюсами кате-
гории автора располагается огромное количество переходных слу-
чаев, формируются типы автора: пропагандист, полемист, редактор,
летописец, художник, аналитик, исследователь и др. [Солганик
80

2010]. Категорию автора, представленную в тексте в различных

спектрах и предполагающую «различные меру и степень социаль-
ности», можно рассматривать также как критерий разграничения
журналистских и публицистических текстов в их ядерных проявле-
ниях (информация, нейтральное изложение, обезличенный рассказ,
полемическое выступление).
Категория адресата определяет коммуникативное взаимодей-
ствие автора и адресата через текст: адресат, по словам
Г.Я. Солганика, есть «зеркало, в котором отражается автор». В док-
торской диссертации Т.Л. Каминской «Образ адресата в текстах
массовой коммуникации: семантико-прагматическое исследование»
(СПб., 2009) адресат в массовой коммуникации выступает «таким
же организующим началом, какое, по концепции В.В. Виноградова,
принадлежит образу автора в художественных текстах». Базовыми
признаками текстовой категории образа автора является наличие в
тексте оппозиции «свой – чужой», ориентация на речевой опыт це-
левой аудитории, использование элементов, репрезентирующих
картину мира адресата и характеризующих его стиль жизни и соци-
альный статус. В современных текстах массовой коммуникации
вычленяются такие типы адресата, как «интеллигентное меньшин-
ство», «представитель образцовой среды», «простой человек» [Ка-
минская 2009]. Адресатность признается существенным свойством
современных журналистских текстов. Возникшая на российском
медиарынке конкуренция за различные сегменты аудитории вызва-
ла дифференциацию изданий, изменила их функциональное пред-
назначение, сформировала разнообразные типы общения и различ-
ные типы адресатов. Ориентированность современных изданий на
«своего» читателя находит отражение в различных систематизаци-
ях: типологических (качественные – массовые – бульварные),
идеологических (нейтральные – левоориентированные – правоори-
ентированные), стилевых (традиционные – бульварные).
Тематическая доминанта текста. Содержательный параметр
типологического описания медиатекстов (медиаконтент) фокуси-
рует внимание на регулярно воспроизводимых темах и медиатопи-
ках в СМИ [Добросклонская 2008: 58].
 81

Итак, модели коммуникации выступают отправной точкой при

типологизации текстов массовой коммуникации. Предложенные
типологические признаки не являются разнозначными, они пересе-
каются, взаимодействуют, дополняют и расширяют друг друга. По
сути, любой из компонентов модели может явиться базовым осно-
ванием при систематизации текстов. Подобный подход к анализу
медиатекстов свидетельствует о многоаспектности, многопланово-
сти медиапродуктов и, по справедливому замечанию
Я.Н. Засурского, может служить универсальным методом анализа
медиатекстов [Засурский 2007, 7]. В этом направлении исследова-
ния медиатекстов, в условиях конвергенции средств массовой ком-
муникации, еще только начинаются.

3.3. Интертекстуальность и прецедентность

журналистского текста
Новые перспективы в понимании медиатекста как открытого
феномена – по отношению к действительности, культуре и другим
текстам – формирует теория интертекстуальности. С опорой на
идеи интертекстуальности в научный обиход вошли новые оппози-
ции: текст – интертекст, сверхтекст, супертекст, гипертекст,
прецедентный текст, поликодовый текст, свидетельствующие о
выявленных и обозначенных новых или относительно новых типах
текста. По словам В.Е. Чернявской, слово «интертекстуальность»
стало тем волшебным словом, которым пытаются открыть все две-
ри, ведущие в “текстовый универсум” [Чернявская 2009: 178].
Феномен интертекстуальности исследуется в различных под-
ходах, классификациях и терминах (Р. Барт, Ю. Кристева,
И.В. Арнольд, А.К. Жолковский, Е.А. Земская, Н.А. Кузьмина,
Н. Пьеге-Гро, Н.А. Фатеева, В.Е. Чернявская и др.). В самом общем
виде интертекстуальность предстает как межтекстовое взаимодей-
ствие, «текст в тексте», «текст о тексте», отсылая к известным ис-
следованиям в области герменевтики и теории «чужого» слова, к
проблемам литературного влияния, заимствования, подражания,
пародирования, плагиата, к различным текстовым трансформам. В
работе Н.А. Фатеевой, опирающейся на концепцию французского
82

лингвиста Жерара Женнета, в границах интертекстуальности выде-

ляется несколько ее разновидностей – это собственно интертек-
стуальность, образующая конструкции «текст в тексте»; паратек-
стуальность (отношение текста к своему заглавию, эпиграфу, по-
слесловию); метатекстуальность (создающая конструкции «текст
о тексте»); гипертекстуальность (осмеяние или пародирование
одного текста другим); архитекстуальность (жанровая связь
текстов); интертекст как троп или стилистическая фигура, поэти-
ческая парадигма и др. Таким образом, интертекстуальные меха-
низмы обнаруживаются всюду, где есть следы «чужого» слова
как на уровне содержания, так и на уровне формы, структуры, ком-
позиции.
Рассмотрим содержательные и структурные модели интертек-
стуальности в их проекции на медиатексты.
I. Собственно интертекстуальность, понимаемая как непо-
средственное сосуществование двух или более текстов в одном – в
виде цитаты, намека или образа, является обязательным свойством
медиатекстов. Характеризуя тексты массовой коммуникации, ис-
следователи отмечают, что они существуют как гипертексты или
интертексты, «в перекличке с другими текстами, даже если послед-
ние явно не цитируются» (В.Ф. Петренко), медиатексты представ-
ляют собой «совокупность фраз бесконечных гипертекстов, где все
является ссылкой друг на друга и бесконечным цитированием»
(Ю.Д. Артамонова и др.).
Цитатный материал в медиатекстах предстает в двух качест-
венно разнородных группах. Первая разновидность связана с тем,
что СМИ нацелены на отображение, точнее, преобразование дейст-
вительности. Журналисты черпают информацию из современной
жизни, цитируя речи политиков и общественных деятелей, произ-
несенных накануне, отсылают к мнениям экспертов и профессио-
налов, дают отсылки к источникам информации (по словам, как
считает, по мнению, говорят, по непроверенным сведениям и др.).
Сама окружающая реальность является объектом цитации – акту-
альной, актуализированной цитаты, главное предназначение ко-
торой – повышать объективность, достоверность, верифицируе-
мость текста. Именно эти цитаты и ссылки формируют в информа-
 83

ционных и аналитических журналистских материалах описатель-

ный слой текста («содержательно-фактуальную информацию»),
предъявляя «чужое» слово, т.е. мнение и позицию своего совре-
менника, в виде прямой или трансформированной цитаты.
Второй интертекстуальный слой в СМИ – это цитаты, обла-
дающие лингвокультурологической ценностью и формирующие
образ, оценку («содержательно-концептуальную информацию»).
Этот цитатный фонд описывается чаще в таких терминах, как пре-
цедентный текст и прецедентный феномен.
II. Паратекстуальность, или внутритекстовая открытость,
как идея разложимости целого текста на его составляющие, пред-
ставлена в печатных СМИ через отношения текста и заголовочного
комплекса (тематическая полоса, рубрика, заголовок, подзаголовок,
лид, подписи к фотографиям, «врезки» и др.). Данный аспект ин-
тертекстуальности не только раскрывает поступательное движение
смыслов, развитие темы и идеи текста, но и организует на печат-
ной полосе пространственную перекличку текстов и их элементов.
III. Комментирующее, критически-оценочное обращение од-
ного текста к другому, именуемое метатекстуальностью, явля-
ется важным аспектом медиатекста. Массово-коммуникативные
тексты относят к «вторичным текстам», в силу того что в них ис-
пользуются, систематизируются, сокращаются, перерабатываются и
особым образом оформляются все другие виды текстов, которые
считаются «первичными». Разные органы массовой информации в
тех или иных формах как бы “дублируют” друг друга, создавая об-
зоры, перепечатывая наиболее важные материалы и формируя от-
дельные сообщения на одну и ту же важнейшую тему
Ю.В. Рождественский).
В журналистике сложилась целая система жанров, отражаю-
щая связь оригинального текста с другими текстами, представлен-
ными в разных медийных структурах, медийных обстоятельствах и
форматах (жанры аналитики и медиакритики, письма читателей,
отклики на публикацию, реплики, обзоры и обозрения, дайджесты,
переписка в Интернет-журналах, блоги и др.). Таким образом, кри-
тически-оценочное соотнесение первичных и вторичных текстов –
84

важнейшая черта функционирующих в СМИ текстов и характерная

составляющая творческой деятельности журналистов.
IV. Одна из моделей интертекстуальности именуется гипер-
текстуальностью и, согласно литературоведческим и лингвисти-
ческим подходам, соотносится с осмеянием или пародированием
одним текстом другого (Ж. Женетт, Н.А. Фатеева и др.). Подобная
модель может встречаться в текстах СМИ лишь в отдельных жан-
рах художественной публицистики. Что касается интертекстуаль-
ных и гипертекстуальных текстовых совокупностей, то они, безус-
ловно, имеют общую черту, поскольку «содержат отсылку к друго-
му тексту», в которой обычно фокусируется смысловая сторона
указываемого текста (Ю.Н. Земская, А.А. Чувакин и др.). Вместе с
тем термин гипертекст («больше чем текст») в настоящее время
прочно закрепился за Интернет-коммуникацией как средством хра-
нения и передачи информации в виде системы отсылок. Гипертекст
характеризуется и как «нелинейный разветвляющий текст», позво-
ляющий читателю самостоятельно избрать путь чтения («бро-
узинг») по его фрагментам; и как «метод» объединения докумен-
тов; и как «механизм» для структурирования компьютерных тек-
стов; и как «форма» организации текстов. По этой причине вряд ли
целесообразно переносить на бумажные носители понятие гипер-
текста, в котором система отсылок есть способ существования
любой информации, отнюдь не связанный с литературным или ри-
торическим приемом.
V. Архитекстуальность (типологическая интертексту-
альность) предполагает воспроизводимость в открытом множестве
текстов одной и той же текстовой модели и относится к универ-
сальным признакам текста вообще. Взгляд на интертекстуальность
как текстовую категорию был предложен в 1981 г. Д. Дресслером и
Р.-А. де Бограндом и затем утвердился во многих зарубежных, а
позднее – российских исследованиях. Данный подход учитывает
открытость текста по отношению к другим текстам на структурно-
композиционном уровне, на уровне текстовых прототипов или мо-
делей, отражающих функционирование того или иного типа / жанра
текста в типичных или нетипичных для него коммуникативных
условиях.
 85

Под влиянием внешних факторов в реальной жизни медиатек-

стов обозначилась яркая тенденция к контаминации, смешению
жанров, монтажу текстовых моделей. Происходит заметная эволю-
ция традиционной системы журналистских жанров, отражающая
уход одних форм, появление других, актуализацию третьих, уп-
разднение жанровых перегородок, свободную комбинацию не-
скольких текстовых моделей (работы Л.Е. Кройчика, Я.Б. Мисонж-
никова, А.Н. Тепляшиной, А.А. Тертычного и мн. др.). Процессы
интеграции охватывают медиажанры в широком диапазоне, при
этом особенно выразительна жанровая гетерогенность в рекламном
творчестве, на стыке текстов рекламы, PR и журналистики. Гетеро-
генность медиатекстов проявляется и в активном взаимодействии
публицистического стиля с другими функциональными стилями и
нелитературными формами национального языка, в расширении
границ языка СМИ в сторону снижения стиля. Можно отметить и
тот факт, что в функциональных стилях «в снятом виде» усматри-
вается «глобальная интертекстуальность», служащая основой по-
рождения человеком дискурса (О.Г. Ревзина).
VI. Проблема текстовой смешанности прослеживается не
только на уровне содержания и композиции, но и на уровне формы.
По сути, медиатекст есть «новый коммуникационный продукт»,
«коммуникационный конгломерат», особенность которого заклю-
чается в том, что он может быть включен в разные медийные
структуры (вербального, визуального, звучащего, мультимедийного
планов) и в разные медийные обстоятельства (периодическая пе-
чать, радио, телевидение, Интернет, мобильная и спутниковая связь
и др.) (Я.Н. Засурский). Качественные параметры текстов, функ-
ционирующих в массовой коммуникации, оказываются, таким об-
разом, детерминированы развитием новых информационных тех-
нологий и техническими возможностями передающего канала, ко-
торые определяют степень «мультимодальности» текста (например,
телетексты, гипертексты, компьютерные игры как один из видов
медиатекстов). И даже традиционные публикации трудно обозна-
чить только как вид письменной речи, поскольку важным элемен-
том газетного текста выступает визуальная составляющая, его гра-
фическое, шрифтовое, цветовое оформление. Для адекватного по-
86

нимания газетного материала существенным оказывается про-

странственный параметр, выполняющий «определенную смысло-
образующую функцию»: размещение на полосе, объем, соседство с
другими текстами.
Явление интертекстуальности, охватывающее различные со-
держательно-структурные и семиотические стороны текстовой ге-
терогенности, пересекается с прецедентными феноменами в той
части теории, где интертекстуальность понимается как сосущество-
вание в одном тексте двух или более текстов в виде цитат, реми-
нисценций, аллюзий, образов (первый тип интертекстуальности).
Теория прецедентности является достижением российской науки:
впервые прецедентный текст получил определение в исследованиях
Ю.Н. Караулова как явление, значимое в когнитивном и культур-
ном отношении, имеющее «сверхличностный характер» и обла-
дающее свойством воспроизводимости и реинтерпретируемости.
Мы исходим из того, что явление прецедентности является
одной из разновидностей интертекстуальности, оно связано с поня-
тием «сильного» текста (В.Н. Топоров), обладающего культурной
значимостью для языковой личности и носителей языка в целом, и
с понятием «текстов влияния» (Н.А. Кузьмина), вступающих в ре-
зонанс с читателем и рождающих новые метатексты. Следует отме-
тить, что в массовой коммуникации прецедентно «сильными» тек-
стами выступают два основных источника. Во-первых, это «клас-
сический», «хрестоматийный» культурный фонд (художественная
литература, мифы, Библия, сказки, предания, устно-поэтические
произведения, виды устной народной словесности, невербальные
культурные знаки и др.). Другим мощным источником популярных
цитат, хорошо знакомых среднему носителю языка, является ме-
диадискурс, через который тиражируются и усваиваются тексты из
различных дискурсов современности, прежде всего, политическо-
го, молодежного, рекламного. Фразы из телепередач, кинофильмов,
анекдоты, рекламные слоганы, политические лозунги, имена из-
вестных людей, события из жизни представителей шоу-бизнеса и
под. находятся в статусе прецедентных текстов относительно ко-
роткий промежуток времени (Г.Г. Слышкин) и обречены на забве-
ние (Н.А. Кузьмина). Поддержка статуса прецедентных текстов
 87

осуществляется через каналы массовой коммуникации, обеспечи-

вающих «тотальную их рецепцию максимально широким кругом
потребителей» (Н.А. Кузьмина). Неслучайно, средства массовой
информации выступают сферой влияния, порождающей преце-
дентные единицы и контролирующей нашу культуру (А. Моль), и,
соответственно, приобретают статус культурообразующего фено-
мена, демонстрирующего «черты риторического типа культуры го-
тового слова» (И.В. Анненкова).
В журналистском тексте, как уже отмечалось, соседствуют
цитаты двух родов: актуальные (оперативные), воспроизводящие
выступления наших современников (политиков, общественных
деятелей и под.), и интертекстуальные (прецедентные, фоновые),
обладающие лингвокультурной ценностью. Первые – чаще форми-
руют «содержательно-фактуальную», описательную информацию
(документально подтверждают, иллюстрируют, расширяют речевое
событие), вторые – «работают» на «содержательно-концептуаль-
ную» и подтекстовую информацию, выполняя креативную, экс-
прессивную, парольную, развлекательную функции в тексте.
Вместе с тем подобная делимитация «чужих» голосов являет-
ся довольно условной, ибо в действительности цитатные пласты
(актуальные и фоновые) тесно взаимодействуют, пересекаются, на-
лагаются, выполняя одну или одновременно несколько функций.
Именно так строятся «мозаичные» тексты Максима Соколова, ин-
тегрирующие в едином пространстве цитаты из современности и
культурного фонда:
К. Райс пришлось проводить в страстных мечтаниях целых
три с половиной года – обетование "Ле Монд" сбылось лишь на
устроенном Д.А. Медведевым торжественном заседании по слу-
чаю 15-летия со дня принятия нынешней Конституции России.
Следуя ленинским сценариям, революционер Доброхотов прервал
речь Д.А. Медведева криком: "Позор поправкам в Конституцию,
нужны свободные выборы!", после чего имел место традиционный
диалог: "Молчи, дурак! Схватите дурака!" – "Не троньте, молись
за меня, блаженный!". В том смысле, что Д.А. Медведев призвал:
"Пусть остается, слушает. Откровенно говоря, Конституция для
88

того и принималась, чтобы каждый мог выразить собственную

позицию". После чего в рамках выражения своей собственной по-
зиции сотрудники ФСО вынесли великодушного Доброхотова из за-
лы (Мечта Кондолизы. Известия, 12.12.2008).
Информационным поводом для данного пассажа является ин-
цидент, связанный с выступлением президента Д. Медведева на на-
учно-практической конференции, посвященной 15-летию принятия
Конституции РФ. Речь президента была прервана выкриками из за-
ла: протестующим против поправок к Конституции оказался лидер
движения «Мы» Роман Доброхотов. Произошедшее на конферен-
ции описывается через разнотипный цитатный материал, по сути
формирующий полифоническое звучание текста: это а) слова Доб-
рохотова («Позор поправкам в Конституцию…»), б) фрагмент
сцены из «Бориса Годунова» А.С. Пушкина и М.П. Мусоргского
(«Молчи, дурак! Схватите дурака!» – «Не троньте, молись за ме-
ня, блаженный!») и в) фраза Д. Медведева («Пусть остается, слу-
шает …»). Объемное восприятие реальной ситуации базируется на
подготовленности читателя и его способности провести аналогии
между событиями нашего дня и художественным текстом.
Другой фрагмент из этой же публикации воспроизводит собы-
тие, узнаваемое для многих, т.е. из области прецедентных ситуаций
современной политики – «бросание» ботинок в президента США во
время проведения пресс-конференции в иракской столице:
В отличие от хрестоматийных героев, которые пулям не
кланялись (впрочем, про то, следует ли кланяться ботинкам, в хре-
стоматиях ничего не сообщается), главнокомандующий Д. Буш не
стал успокаивать себя соображением «Разве пушки льются на ца-
рей?», а вместо этого, по его собственному признанию, «уворачи-
вался и увертывался» – все ж таки 43-й размер. Увернувшись же,
Д. Буш подобно Д.А. Медведеву произнес стандартные речи о поль-
зе демократии и свободы выражения собственной позиции, однако,
как и двумя днями раньше, у президента была своя собственная по-
зиция, а у охранников – своя, причем куда более решительная, чем у
сотрудников кремлевской «девятки». Т. Доброхотов покинул
Кремль в полном здравии, тогда как его иракский товарищ по
 89

борьбе оказался под стражей, причем со сломанными рукой и реб-

рами (Мечта Кондолизы. Известия, 12.12.2008).
В первом предложении выстраиваются разные по статусу
«фигуры интертекста» (термин В.П. Москвина): а) фразеологизм
(кланяться пулям), б) фраза Пугачева из «Капитанской дочки» и
«Истории Пугачева» А.С. Пушкина («Разве пушки льются на ца-
рей?»), в) слова Д. Буша (по его собственному признанию, «увора-
чивался и увертывался»). «Фехтование» разностатусных цитат и
онимов в конечном счете нацелено на сатирическую обрисовку те-
мы «тираноборчества» в широком временном, культурном и геопо-
литическом пространстве. Так, идея «тираноборчества» соединяет
не только Москву, Киев, Иран, США, но Германию XV века, где
произошла Крестьянская война «под знаменем Башмака». В таком
же широком диапазоне сопоставляются текстовые персонажи:
Р. Доброхотов – Ю.М. Слободкин (участник схожего политическо-
го прецедента 15-летней давности) – Мунтадар аз-Зеиди (коррес-
пондент иракского телеканала «Аль-Багдадия») – бабка Параска
(«герой Украины», «украинская Шарлотта Корде»).
Сложноструктурированное интертекстуальное пространство
текстов Соколова базируется на знаках из различных слоев культу-
ры и не ограничивается цитатами, «хорошо знакомыми любому
среднему члену национально-культурного сообщества»
(Б.Д. Гудков). Поэтому исследователи считают, что для текстов
Максима Соколова особенно значима парольная функция, марки-
рующая отношения «свой/чужой» между автором и читателем [Со-
временный медиатекст 2011: 34]. При отсутствии интертекстуаль-
ной или прецедентной компетентности, т.е. способности декодиро-
вать культурные знаки, анализируемые тексты остаются для чита-
телей непонятыми, зашифрованными. Например:
Тем временем отсеченный Б. Обамой страдавший член Рес-
публиканской партии США Д. Буш – кто скажет, что Егор Егоро-
вич в дни своего малоудачного правления не страдал? – поспешил
тепло поздравить преемника, отправив ему телеграмму, завер-
шающуюся словами «Желаю получить удовольствие» («and go
enjoy yourself»). Склонность американского языка к расширитель-
90

ному употреблению слова «наслаждение» общеизвестна и часто

служит для иностранцев источником соблазна. Телеграмма Егора
Егоровича прямо-таки отдает «Египетскими ночами» (тоже в
некотором роде африканский колорит, столь сегодня модный), мо-
гущими служить первоисточником для демократической присяги –
«Клянусь... – о матерь наслаждений, // Тебе неслыханно служу, //
На ложе страстных искушений // Простым наемником (народа
Соединенных Штатов. – М. С.) всхожу». Судя по оставляемому
наследству, наслаждений будет хоть отбавляй, а Егор Егорович
напоследок явил себя как изрядная язва (Вашингтонские ночи. Из-
вестия. 07.11.2008).
Этот фрагмент текста – о победе Обамы на выборах в прези-
денты США и поздравлении от потерпевшего неудачу Егора Его-
ровича (читай: Дж. Буша-младшего). Истолковывая двусмыслен-
ность поздравления «Желаю получить удовольствие», журналист
обращается к историческому анекдоту о Клеопатре, интерпретиро-
ванному в повести А.С. Пушкина «Египетские ночи». Свободное
переключение культурных кодов в текстах Соколова ориентирова-
но на активную роль читателя в понимании и расшифровке тексто-
вых смыслов.
Анализ публикаций М. Соколова, представленных в пятнич-
ном номере «Известий» под рубрикой «Фельетон», позволяет гово-
рить о том, что тексты мыслятся интертекстуально не только с точ-
ки зрения содержания, но и в аспекте структуры и композиции.
Определяя жанровую принадлежность этих публикаций, ис-
следователи относят их или к новой разновидности фельетона –
«публицистического», или к сатирическому комментарию. Обычно
предметом отображения в текстах выступает не одно, а несколько
политических и околополитических событий, разных по значимо-
сти и масштабности, серьезности, эпатажности, курьезности. Нани-
зывание реалий на единый смысловой стержень осуществляется с
опорой на отдельную деталь, образ, маргинальный признак, ассо-
циативную связь, общность которых также содержит непростую за-
гадку для аудитории. Особое место в текстах занимает графическая
сегментация текста – членение на абзацы и их соотнесенность с се-
рией заголовков, например: Мечта Кондолизы / «Бойцы поминают
 91

минувшие дни» / Снаряды 43-го калибра / Москва, Багдад и Киев /

Маниакальный санитар (Известия, 12.12.2008); Вашингтонские но-
чи / «В наш советский колумбарий!» /Собор вице-спикеров / Пифа-
гореец Морозов / Всеобщий катарсис (Известия, 07.11.08).
Форсирование той или иной идеи доводится порой до «логи-
ческого конца» – неправдоподобной или абсурдной ситуации. Так,
через тему «инноваций» объединены не всегда объяснимые шаги
политиков: желание оснастить «мусорные баки системой ГЛО-
НАСС»; попытки использования тепловой энергии канализации
для отапливания зданий; решение построить на территории психи-
атрической больницы многофункциональный торгово-
развлекательный центр (Эту инновацию почему-то решено заду-
шить, что явно противоречит общему принципу градостроитель-
ной политики г. Москвы, согласно которому многофункциональ-
ные торгово-развлекательные центры суть альфа и омега нашего
бытия. Странно отлучать от альфы и омеги людей с альтерна-
тивными психическими наклонностями); решение членов Ачинско-
го горизбиркома дать заявителю открепительный талон для дос-
рочного голосования, в связи с тем, что он «летит на Марс»:
Возможно, председатель накануне читал «Аэлиту», где опи-
сывалось, как в послереволюционном Петрограде, невзирая на всю
разруху, частными усилиями инженера Лося был построен аппа-
рат для полета на Марс, а споспешествовал инженеру в полете
красноармеец Гусев. Решив, что сегодня материально-техническая
база уж точно более благоприятная, чем во времена Лося и Аэли-
ты, председатель решил, что почему бы и нет и что же препят-
ствует выдать коммунисту Гусеву бюллетень (19.03.2010).
Негативный эффект использования прецедентов устанавлива-
ют обычно в «облегченных» СМИ (массовых, «желтых», бульвар-
ных изданиях), где вовлечение в медиатексты цитатного фонда
очень часто осуществляется как «перетряхивание клише», даже не
связанных между собой, что «ведет к дисперсии смысла и к отсут-
ствию единой логики. В силу этого используемые в языке СМИ
слова не образуют ни смыслового поля, ни относительно единства
или хотя бы непротиворечивости многочисленных информацион-
92

ных сообщений, поэтому концептуальное осмысление и обобщение

не является необходимостью (слова-маркеры, служащие для отсыл-
ки к определенному контексту, «неподлинному и несовершенному
изложению»)» (Ю.Д. Артамонова и др.).
В завершение следует констатировать следующее: через тео-
рию интертекстуальности можно объяснять взаимодействие тек-
стов в самых разных проекциях, обращаясь к содержательно-
смысловым единицам текста, структурно-композиционному по-
строению или «материи» текста, его семиотическим кодам. Катего-
рия интертекстуальности для текстов массовой коммуникации яв-
ляется его онтологическим свойством и гибким исследовательским
конструктом, высвечивающим специфику медиатекста на содержа-
тельном, структурном и знаковом уровнях. Не случайно «прочте-
ние» медиатекстов через призму «интертекстуальности» становится
один из важный приемов при анализе материалов СМИ.

3.3. Стилистические приемы в журналистском тексте

Тип – жанр – стиль – это тот вектор исследования, который
является действенным при анализе речевой практики современной
печатной периодики. Выше отмечалось, что стилевой облик печат-
ного издания зависит от типа газеты или журнала. Качественные
или массовые типы газет различаются коммуникативными страте-
гиями, приемами усиления выразительности, отбором и комбина-
цией языковых средств.
Другая особенность, связанная с введением в письменные тек-
сты знаков устности и обиходности, выводит нас на медиаформы,
подразделяющиеся в традиционных классификациях на информа-
ционные, аналитические и художественно-публицистические жан-
ры. Именно в жанрах аналитики и публицистики наиболее ярко
проявляется установка журналистов на творческую работу со сло-
вом, языковую игру, апелляцию ко всем ресурсам общенациональ-
ного языка.
Изменение функциональной нагрузки современных газет ви-
доизменяет традиционные жанры и детерминирует появление но-
вых форм, таких как прогноз, журналистское расследование, вер-
 93

сия, житейская история (А.А. Тертычный), авторская колонка

(Л.Е. Кройчик), инвектива (в оппозиционных газетах), байка,
сплетня, слух, анекдот (в массовых и «желтых» изданиях)
(А.Н. Тепляшина), прикол (Е.И. Беглова, А.П. Сковородников,
Г.А. Копнина). Даже простой перечень относительно новых для
российской печати жанровых форм свидетельствует о раздвинув-
шихся границах юмористической и сатирической журналистики.
Эти формы, по определению, включают в себя четкую авторскую
позицию, персональную точку зрения, социальную оценку фактов и
событий, что находит выражение в широчайшей палитре сатириче-
ских красок. В отношении “фельетонного” стиля в научной литера-
туре отмечается тот факт, что “фельетонные” правила построения
текста оказываются «справедливыми» для всех типов текстов»
(Е.В. Какорина, Л.Е. Кройчик, А.Н. Тепляшина). Специфические
признаки фельетона (ирония, особая модальность, неограниченный
стилевой контраст и т.д.) проникают не только в аналитические, но
и в сугубо информационные тексты, предлагая аудитории беллет-
ризованное отображение события. Таким образом, трансформация
функций и жанров журналистики смещает работу создателей тек-
стов в область художественных методов.
Мы обратились к анализу очерка «Мутные воды» («Русский
репортер». 2009. №№ 34, 44), отображающего непростую ситуацию
на Сахалине, где «работать законно невозможно в принципе». Опи-
сание осуществляется через реалистическое воспроизведение об-
становки, приемы стилизации устно-разговорной речи героев очер-
ка, принадлежащих к разным социальным прослойкам, что в свою
очередь притягивает различные регистры словесных рядов, в том
числе вульгарной и табуированной лексики. В очерке наблюдается
то, что исследователи именуют «конвергенцией» – схождением в
одном месте пучка стилистических приемов, участвующих в еди-
ной стилистической функции [Арнольд 2005: 100]. Текст построен
на приеме контраста: противопоставляется то, что есть у нас, и то,
что есть у жителей Японии (на обочине мелькнула загаженная по
самое не могу автобусная остановка; … загаженное ржавыми су-
дами побережье Тихого океана; У причала стоит пять наших по-
94

судин. Они такие ржавые и дырявые, что трудно понять, как на

них можно выходить в море. По сравнению с этим «флотом»
японские плавсредства – изделия кондитерской фабрики им. Ба-
баева; Может быть, по проливу Лаперуза проходит граница меж-
ду планетами?). В текст вводится двуфокусное восприятие народов
разных стран, ср.: У русских сложился полумифический образ в от-
ношении жителей Японии: трудолюбивые, умные, простодушные
обезьянки, которые могли бы гораздо эффективнее распорядиться
нашими природными богатствами, а нам, видно, бог руки не в то
место вставил. И другая проекция: Они думают, что мы такие
люди, жизнь которых строится вокруг процессов выделения; в се-
верной Японии быть русским стыдно.
Остро социальные, негативные оценки, характерологические
приемы строятся на широкой гамме разговорно-экспрессивной,
сниженной и социально маркированной лексики. Например, к о л -
ло кв и ал ьн ая ле кс ика : напялили на себя спальные мешки и
дрыхнут (о туристах); кипятится собеседник, изображать не-
дотрогу; мы рыбой всю страну завалим; конфисковать за ерунду;
пять наших посудин (о российских катерах); японцы здесь пашут с
четырех часов утра; прогорел человек, стал посмешищем; пред-
стоит полтора часа торчать на высадку; объелся макаронами
по-флотски; на дощечке химическим карандашом наслюнявлено и
др; пр о сто р еч н ые эк спр е с с ив ы: оттяпать побольше нашей
землицы; камбалятники тасуются на причале; мелькнула зага-
женная по самое не могу автобусная остановка; пронюхать вы-
году; идиотские справки; переться с уловом в другую страну; те-
бя так или иначе раздербанят; выпендриваться не перед кем;
дать кому-то на лапу мимо кассы; шиш; ханыга; пузо; чернуха и
непруха стала своего рода экспортным продуктом; жар г о низ м ы
и ар г о т из м ы : выпустить из тюрьмы за бабло, скоммуниздить,
«вовчиком» наши люди называют коньяк VO – самое популярное на
этой палубе пойло; «подфлажники» – это когда наши же бизнес-
мены регистрируют свои суда в какой-нибудь Грузии. Все эти сло-
весные ряды, формируя многослойный цитатный слой в тексте, ха-
рактеризуют не только среду и героев, они выступают словесными
знаками неблагополучной обстановки на Сахалине.
 95

Прослеживается явная взаимообусловленность жанрово-

тематической проблематики и частоты употребления периферий-
ных пластов лексики. Так, портретное интервью нацелено на ха-
рактеристику героя через живые разговорно-устные интонации;
комментарий, колонка заключают в себе персональное видение
проблемы; журналистское расследование строится на детективном
развертывании сюжета; в обозрение включаются социальные оцен-
ки значимых событий и симптоматических явлений. Особую тек-
стовую область формирует художественная публицистика, «худо-
жественные» жанры газеты (очерк, фельетон и т.п.).
В работе Е.И. Бегловой выделяется система малых речевых
жанров («нестрогих жанров»), построенных на свободном исполь-
зовании кодифицированных и некодифицированных лексических
средств: аифоризмы (по названию газеты «АиФ»), прикол, витие-
визмы, видеомы, стѐб, SMS, где арготическая или жаргонная еди-
ница выступает фактором жанро-/текстообразования. По наблюде-
ниям исследователя, некодифицированная лексика и фразеология в
публицистическом тексте направлена на создание «смеха», экспли-
цирующего традиции народной культуры.
Внедрение арго и жаргонов в массовую коммуникацию связа-
но, как отмечалось, с тематической открытостью, появлением в
СМИ прежде закрытого типа информации (проституция, секс, ча-
стная жизнь политиков и представителей шоу-бизнеса, тайны, ин-
триги, «теневые» стороны жизни общества). Понятно, что материал
на криминальную тему подтягивает к себе соответствующие сло-
весные ряды: оборотни в погонах; знаменитая банда полковника
МУРа; Ехали продавать наркотики и при этом еще и сами были
обкуренные; банда киллеров; заказные убийства; назначили край-
ним; в отместку решили заказать. Задорого и жестко. Пришлось
передать большой привет по своим каналам (Заголовок АЛЕКСЕЙ
ПИМАНОВ, ЧЕЛОВЕК И ЗАКОН. АиФ, 2007, № 6).
Тематическая заданность в рубрике «Интернет» концентриру-
ет в побликациях профессиональный жаргон компьютерщиков:
скачивать фильмы; заглядывать на сайт; зайти в Сеть; доступ в
Сеть, доступ в Интернет; постоянный доступ, модемный доступ,
96

оплачивать доступ; сидящие в Сети сутки напролет, он-лайн-

пространство; он-лайн-мошенничество; «дозваниваться» до про-
вайдера; выходить в Интернет по «выделенке» (объединенная ло-
кальная сеть); качать большие объемы информации; кто не «сер-
фит» Интернет без дела; выкладывать на портале; виртуал, не-
ограниченный доступ к обнаженке через мобильный телефон;
«подсел» на эротические картинки (АиФ, 2007, № 6).
Жанр телеобозрения манифестирует ироническое цитирова-
ние анонсов телепрограмм (например, У Екатерины, хозяйки элит-
ного борделя «Рай» в Москве, пропадает новая сотрудница Анюта.
Для поисков Катя вызывает представителя «крыши» Каина»…),
саркастические оценки рецензента (Эти цитаты – не из записок
районного психиатра, это обычный анонсы обычных сериалов,
взятые из обычной телепрограммы; А ведь я на самом деле люблю
сериалы. Мне кажется, если каждый день садиться возле телеви-
зора в определенное время – это очень дисциплинирует. Мне до по-
росячьего визга нравился «Участок» с фантастическим актерским
ансамблем. … Я фанатела от первых, ранних «Ментов». … Я вме-
сте со всей страной врала на работе про проблемы дома и бежала
к «Мастеру и Маргарите»…Могут же, когда захотят) (Заголо-
вок: ОТ СЕРИАЛЬНОГО МЫЛА СЛЕЗЯТСЯ ГЛАЗА. АиФ,
2007, № 6).
В аналитике и публицистике использование периферийной
лексики несет многофункциональную нагрузку: маркированные
единицы выполняют роль словесных знаков описываемой ситуа-
ции, смысловых сигналов проблемы (прежде всего в сильных пози-
циях текста: заголовочном комплексе, первом и последнем абзацах,
текстовых вставках), являются ключевыми словами эпохи, выра-
жают негативную оценку действий политического истеблишмента
или местных властей; направлены на дискредитацию оппонентов,
выступают средством речевой характеристики ситуации и персо-
нажей и др.
В научной литературе ст и л ис т и чес ки й пр и ем соотносят с
намеренным и целенаправленным употреблением языковых
средств, противопоставляемых их существованию в системе языка
(И.Р. Гальперин, И.В. Арнольд).
 97

В лингвостилистике межстилевые взаимодействия соотносят-

ся с такими общими закономерностями употребления маркирован-
ных единиц, как стилистическое согласование и стилистический
контраст, выступающими одновременно и как стилистический
прием и как средство решения экспрессивно-стилистических задач.
Ст ил и ст ич ес к о е со г л асо в а н ие заключается в совпаде-
нии стилистических окрасок слов в высказывании, например, пре-
дотвратить беду, но не тормознуть беду; огромный потенциал,
но не большущий потенциал; треснуть по башке, но не нанести
удар по башке [СЭС 2005: 496]. Обрисовка бытовой истории, наме-
ренно сниженное представление ситуации, разговорные диалоги и
др. – все это в публицистическом тексте обусловливает концентра-
цию сниженных обозначений. Так, например, публикация «Боль-
шая семья» (МК в Белгороде, 2006, № 30), рассказывающая о мно-
годетной семье, практически полностью – как в авторской речи, так
и в репликах персонажей – построена на разговорных интонациях:
Мишка (старший брат! Родился на 15 минут раньше) и Илюша –
везунчики вдвойне. Они ничего не помнят из своей первой жизни –
ни «родительского дома», ни Дома ребенка, которые, кажется,
немногим и разнились-то. … А теперь им по 12 лет, заканчивают
5-й класс, делают кульбиты («папка научил»), гоняют на велике,
шастают в Интернете («папка собрал компьютер из старья»); –
Им ведь пить-то старались не давать. Как почему? Чтоб меньше
писали…; – Ты лучше расскажи, как Мишка первый раз поел у нас!;
Теперь смешно, а тогда…. Реплика другого персонажа целиком со-
ответствует сниженно-разговорному регистру: «Жадные все сего-
дня ездят, а по вам сразу видно: дадите соточку», – ласково про-
пел один из них <гаишник>; «Оф-ф-игеть», – изумился гаишник…
(АиФ, 2006, № 51).
Однако если в пределах отдельных высказываний и можно го-
ворить о стилистической однородности погранично-литературных
элементов, то в масштабе всего публицистического текста подоб-
ные инкрустации воспринимаются как приемы цитации или
стилизации.
Прием стилистического согласования интересует нас более в
аспекте того, что непротиворечивое соседство слов создается не
только соединением стилистически однородных языковых элемен-
98

тов, но и соединением элементов, принадлежащих к разным сти-

лям. В публицистических текстах использование разговорно-
литературной лексики, как нам представляется, не «конфликтует» с
нейтральным контекстом, а носит, скорее, характер согласования.
Так, в письменном тексте практически незаметны носителю языка
многие разговорно маркированные лексемы: частицы (ведь, то,
чуть), вводные слова (может, видно, бывало), слова констатирую-
щей семантики (зачетка, книжка), названия лиц (силовик, челнок,
единоросс), слова типа нынче, к примеру, заграница, основные и пе-
риферийные значения многих глаголов (выдворить из страны, ко-
зырнуть хлестким именем, прокатить на выборах), приставочные
глаголы (поприветствовать, прооперировать, подустать), слова
со значением меры и степени (уйма времени) и др.
В высказывании – <Абхазия> тоже готовится к наплыву
отдыхающих (Аргументы неделі, 17.01.08) – коллоквиализм на-
плыв (имеющий в переносном значении сему интенсивности), со-
единяясь с нейтральным контекстом, порождает несколько иное по
экспрессивной и стилистической окраске словосочетание (ср.: го-
товится к наплыву и готовиться к приезду), однако не контрасти-
рует с контекстом в силу того, что расстояние между функциональ-
но-экспрессивной нагрузкой существительного (наплыв) и глагола
(готовится) невелико. Ср. также: …кошелек офицеров и прапор-
щиков зависел не от дополнительных выплат, а в первую очередь
от звания, должности и выслуги лет; нововведение у офицеров и
отставников пройдет «на ура» (РГ Неделя, 2008, № 147); Если он
<Сергей Мавроди> будет вести себя хорошо, могут и выпустить
через год. Сейчас насчитывается примерно 20 тысяч желающих
получить компенсацию. Но фантики, которые выдавались, были
оформлены на предъявителя (АиФ, 2007, № 6); … само собой, там
еще присутствуют люди, преданные своему делу. Но их – капля в
море (АиФ, 2007, № 6); … сотни фильмов обеспечили гигантский
вспеск популяности боевых искусств (АиФ, 2006, № 6); экономить
уйму времени, поток нефтедолларов, куча денег и др.
Ведущее место в стилистических приемах современной газеты
занимает неограниченный стилевой / стилистический контраст,
который строится на соотношении нейтральных и книжных, с од-
 99

ной стороны, и сниженно-речевых единиц, с другой. Маркирован-

ные слова, типичные для разговорной речи, направлены на «непри-
нужденное оживление» текста, их употребление позволяют гово-
рящему «выразить оценку по отношению к тому, о чем идет речь,
или сказать о чем-либо через оценку»: элегантно врезать, сварга-
нить доктрину новой религии [СЭС 2006: 484].
Основа стилистического контраста – сталкивание в высказы-
вании крайне разнородных языковых ресурсов, тяготеющих как к
высоким, так и к сниженным стилистическим полюсам. Чем дальше
отстоят – по стилистической маркированности и семантике – лек-
сические единицы, тем эффективнее прием контраста, ср.: Ну, сни-
мет президент какого-то высокопоставленного чиновника, хоть
того же губернатора, с должности. И что? Тот плюнет, развер-
нется и пойдет еще хлеще деньгу зашибать! (ЛГ, 2005, № 54).
В высказывании: В начале 90-х на российском рынке домини-
ровали водочные корпорации. Для них стало большой неожиданно-
стью, когда примерно с 1995 года стахановскими темпами начал
развиваться рынок пива. И сегодня «пивняки» явно лидируют в
борьбе за печень россиян (РГ Неделя, 03.10.05) – используются та-
кие контрастные единицы, как актуализированная лексика новей-
шего периода (рынок, россияне), терминологизированные единицы
(водочные корпорации), советизмы (стахановские темпы), книж-
ные слова (доминировать, лидировать), жаргонизм (пивняки), кон-
текстуально переосмысленные единицы (борьба за печень).
Знаковой для языка СМИ является двувекторная ориентация:
на книжность и на разговорность. Следовательно, для текстов пуб-
лицистики существенным выступает не только максимальная гете-
рогенность стилевых образований, но и их контрастное сополо-
жение.
Приведем пример из «Российской газеты. Неделя»
(31.01.08). Рассуждая о «правовом нигилизме» в российском об-
ществе и национальном сознании, известный политолог Алек-
сандр Ципко пишет:
В России с уважением к писанному закону было и есть худо.
Беспредел насилия, преступности начала 90-х затмил по своей
100

разнузданности времена кошмара «черных кошек» и грабежа вре-

мен Гражданской войны 1917-20-х годов. Правда, если уж связы-
вать беспредел грабежа и насилия начала 90-х с чьим-то характе-
ром, то в первую очередь – с поразительным цинизмом, правовым
нигилизмом тех, кто пришел в Россию к власти в 1991 году под
знаменем «демократии». Наша обвальная приватизация, прове-
денная под лозунгом «Грабь государственное!» привела и к обвалу
морали, и к обвалу и без того слабого правового сознания. Не мо-
жет быть правового сознания масс, когда наверху, как считает
народ, все воры и взяточники.
В данном фрагменте тематически обусловлено использование
политической терминологии и фразеологии (правовой нигилизм,
правовое сознание, мораль), оценочных лексем, характеризующих
правовое состояние российского общества на разных этапах его
становления (разнузданность, грабеж, насилие, поразительный ци-
низм). Экспрессивный слой усиливается за счет использования раз-
ностилевых средств: жаргоноида беспредел, традиционно-
народного худо, новых значений дериватов обвал, обвальный, пре-
цедентов «черные кошки», несловарного употребления слова «де-
мократия». Слово беспредел (из уголовного арго), вошедшее в га-
зетный язык в начале 90-х годов, в силу высокой частоты употреб-
ления и семантических преобразований перешло в литературный
язык. В приведенном словоупотреблении: беспредел насилия, пре-
ступности, грабежа – анализируемое слово включается в отноше-
ния синонимии со словами беззаконие, произвол и оказывается наи-
более маркированным и соответствующим замыслу автора воздей-
ствующего текста. Слово обвал (обвал морали, обвал правового
сознания) представляет собой метафорическое развитие, «перенос
собственно значения обвала, оползня, подвижки какой-то массы,
лавины на общественные явления» [Костомаров 1999: 181]. Эта се-
мантика распространилась и на его производные (обвальная прива-
тизация). Данное значение возникло в 90-х гг. как политический
термин и отмечено в «Толковом словаре русского языка конца
ХХ в. Языковые изменения» пометой публ. По своему звучанию
оно тяготеет к разговорной лексике (как и многие другие слова и
значения, составляющие фонд публицистики). Можно признать,
 101

что употребленные в тексте единицы беспредел, обвал, обвальный

как способы аргументации авторских тезисов не нарушают стан-
дартов публицистического общения.
Высказывания, включающие иностилевые элементы и строя-
щиеся на основе контраста, всегда очень эмоциональны, образны и
метафоричны, имеют большой диапазон экспрессивных заданий –
особенно в области комического: от легкой шутки до иронии и сар-
казма [Винокур 1980: 186].
При бинарном соположении контрастных языковых единиц
наиболее частотным оказывается прием иронии. Ср.: А это уже
было табу в системе партийного вассалитета: подставить своего
протектора! (ЛГ, 2005, № 54).
Процитируем фрагмент из статьи политолога С. Кургиняна:
…если Власть направит на модернизацию российской про-
мышленности имеющиеся в ее распоряжении 100 миллиардов дол-
ларов (а это крохи по отношению к тому, что необходимо), то
Некто это «с……»… прошу прощения, украдет. Некто – это
опорный господствующий класс. Поскольку его поведенческая спе-
цифика охарактеризована этим самым «с….», то речь идет о
том, что опорный господствующий класс – это криминальная су-
пербанда. А Власть далеко не всесильна. Она каждого отдельного
элитария может согнуть в бараний рог. Это запросто. А поме-
шать совокупному Некто выявлять свой норов на российской тер-
ритории она не может … Кинутые крохи не достигнут рта «бед-
ного родственника», а будут перехвачены совокупным агрессивно-
прожорливым гадом. Который, видите ли, стихийное бедствие.
Но тогда есть только два сценария. Сценарий № 1. «Бедный род-
ственник» тихо загнется. И тогда рухнет держава, которую он
волочит на своем горбу. И вместе с нею и Власть. Сценарий № 2.
«Бедный родственник», как это сейчас говорят, «возникнет» (ЛГ,
2005, № 54). Столкновение на небольшом текстовом отрезке кон-
трастных по функциональной и эмоциональной окраске лексико-
фразеологических единиц позволяет создателю текста дать оценку
взаимоотношениям власти и народа, обрисовав ситуацию в ирони-
ческом ракурсе.
102

Прием интимизации связан с переводом высказывания «из

нейтральной или высокой сферы общения в сниженную, из офици-
альной – в неофициальную, из неофициальной – в еще более не-
официальную, т.е. в фамильярно-интимную». Использование этого
стилистического приема связано с редукцией такого признака, как
официальность общения, который сопровождается «обратно про-
порциональным ростом эмоциональных признаков высказывания»
(Т.Г. Винокур).
Наиболее простым средством реализации этого приема слу-
жит использование эллиптических средств разговорной речи, объе-
диняемых явлением семантической конденсации. Введение в пуб-
лицистический текст специфически разговорных моделей типа
гуманитарка (гуманитарная помощь), социалка (социальная по-
мощь), силовик (руководитель силового министерства), теневик
(представитель теневой экономики), боевики (террористы), слов с
неопределенным значением и др. – сигнализирует об «иностиле-
вом» заимствовании, например, из разговорной речи или из про-
фессиональных «языков»: Просили алкоголиков этой штукой
<медицинским аппаратом> больше не лечить (Русский репортер,
2009, № 44); И не два года служить верой и правдой братьям на-
шим меньшим, а 3,5 – уж так прописано альтернативщикам в за-
коне (КП, 2006, № 79); Отбив в свое пользование тепловые сети …
муниципальные власти принялись за электрические (МК в Белгоро-
де, 2007, № 6); И принцессы дают «на лапу» гаишникам (заголо-
вок; Аргументы неделі, 2009, № 18); Именно сюда за подачками
добросовестно приходили наблюдатели-нелегалы (Правда, 2006,
№ 21).
Прием синонимической ситуации основан «на сопоставле-
нии или противопоставлении слов, вступающих в контекстно-
обусловленные синонимические отношения – действительные или
ложные» (Т.Г. Винокур). Нацеленность языка газеты на экспрес-
сию, стремление разнообразить речь, избегая надоедливых повто-
рений, приводит журналистов к использованию всех ресурсов си-
нонимии: Многое в Северной столице трескается, пропадает,
рушится. Треснул дом Мурузи на Литейном проспекте, а дом ря-
дом вообще снесли. Упали дома … Сгорел купол … Бесследно ис-
 103

чезли и пропадают неизвестно где уже четыре года сфинксы с

набережной…А теперь – ваза в Летнем саду. 160 лет простояла,
матушка, вынесла все перепады температур, а вот «перепад тем-
пературы» в государственной охране памятников Петербурга не
выдержала. (Аргументы неделі, 17.01.08). Подобное нанизывание
квазисинонимов, тематически близких слов разной стилевой при-
надлежности формирует в тексте иронию.
Приведем еще пример, построенный на имитации поиска
нужного слова в процессе рождения мысли: Но ведь помимо Вла-
сти и Некто в стране есть еще что-то. Как бы его поскромнее
назвать? Народ… Вроде патетично… Население… Народонасе-
ление… Кто-то по этому поводу пошутил: «Бедный родствен-
ник» (ЛГ, 2005, №54).
Прием синонимической ситуации осуществляется как способ
нанизывания сходных наименований и вариативных повторов, на-
пример: сатирическое оружие – кукиш в кармане (ЛГ, 2006,
№ 2-3); новые русские – новорусские – нувориши постсоветствого
разлива – русские ваньки и ромки нефтяные (ЛГ, 2005, № 54); ка-
нализационная станция – болото-отстойник, смердящее невыно-
симо – запах дерьма – вонь – запах экскрементов – аромат
Валуек – валуйские стоки; вещевой рынок – «торговые палатки» –
рынок – доходное место – выгодная территория; администрация
– «слуги народа» – местные власти – представители власти –
власть (МК в Белгороде, 2006, № 30); плавсредства – «флот» –
наши посудины, ржавые и дырявые, – катера; предприниматель,
решивший работать по закону – «клоун» – посмешище для всего
Сахалина (Русский репортер, 2009, № 44).
В одном ряду оказываются лексические единицы с повышен-
ной и пониженной окраской. Т.Г. Винокур подчеркивает, что, по
сути, синонимические ситуации есть начальный этап перевода вы-
сказывания в другой стиль, другую подсистему, в «другой язык»,
направленный на получателя речи, на облегчение ее восприятия
«путем приспосабливания высказывания к ситуативно-целевой
специфике данной сферы общения, что неминуемо повышает экс-
прессию стилевого эффекта».
104

Ср.: профессиональные смехачи – классики смеха – рыночно

успешные сатирики – писатели, в палитре которых юмор – необ-
ходимая, яркая краска (Как не любил профессиональных смехачей
Булгаков… Смертную казнь учинил Бенгальскому в «Мастере и
Маргарите» … (ЛГ, 2006, № 2-3)).
Для массовой коммуникации типичен ход «на понижение»,
когда толкуется иностилевое слово: представители среднего клас-
са – средний класс – «средние» (АиФ. 2007. № 6.); опорный господ-
ствующий класс – криминальная супербанда (ЛГ. 2005. № 54); Нет
ли там чего про «инсайдерство» – «слив» важных сведений в
нужное время за большие деньги (ЛГ, 2006, № 2-3).
Близки к приему синонимической ситуации способ нанизы-
вания однокоренных лексем и прием градации. В первом из них
родственные слова, разные по стилистической значимости, оказы-
ваются в пределах небольшого текстового пространства: ПЕТЕР-
БУРГ СОДРОГНУЛСЯ ОТ РАСКОЛА (заголовок; Аргументы
неделі, 17.01.08) – в Летнем саду раскололась на две части огром-
ная порфировая ваза, подарок шведского короля Николаю I – оско-
лок – отколовшийся кусок. Выразительность приема строится на
многозначности слова, вынесенного в заголовок, семантизация ко-
торого осуществляется уже в тексте, на фоне то сближающихся, то
расходящихся в семантике «родственников». Ср. также: «ОТКОС»
ПО-ЗВЕЗДНОМУ (заголовок. АиФ, 2007, № 6) – «откосить» от
армии – социальный статус «косящего»; смех (выявим, так ска-
зать, социальные корни такого явления, как телевизионный смех) –
профессия человека, смешащего публику – смех любой ценой –
несмеющийся Тарковский (ЛГ, 2006, № 2-3).
Прием градации строится по «нарастающей»: на приведении,
добавлении к отображаемой ситуации все новых признаков, фак-
тов, явлений, которые оказываются между собой в разных систем-
ных и стилистических отношениях (синонимических, словообразо-
вательных и др.). Например: Если посмотреть на литературное
рецензирование, заметишь: фарисейства в этой сфере хватает.
То захваливают и раскручивают вздорные книжки, то замалчи-
ваются и третируются интересные авторы, то идет откровен-
ный подхалимаж, то атакуются фигуры из враждебного стана,
 105

то наблюдаешь или чувствуешь на себе беззастенчивую стрельбу

по своим. Таковы особенности национального литературного про-
цесса (ЛГ, 2006, №1).
Непревзойденным мастером приема градиции является глав-
ный редактор левооппозиционной газеты «Завтра» А. Проханов.
Приведем для иллюстрации типичный фрагмент из его публикации,
жанровую принадлежность которой можно определить как пам-
флет:
Ципко, рожденный в аквариуме идеологического отдела ЦК
КПСС, обслуживал генсеков, учил народ марксизму… Потом убе-
ждал в гениальности «перестройки», захлебывался от любви к
Горбачеву. <…> Это масонское перетекание из одной эпохи в дру-
гую, скользкое проникновение в поры любой власти, сладкозвучное
хваление любому тирану, предателю или дегенерату – свойство
либерала Ципко, чью фамилию иногда расшифровывают, как
«Центральный Парк Культуры и Отдыха» с аттракционами пере-
вертывания и скольжения по «американским горкам» <…> Ципко,
словно голодный карп, жадно заглотнул тухлого червячка, что
превращает этого господина в «Хинштейна от политологии» и
т.д. (Завтра, 2005, № 47). Наряду с приемом градации, в данном
тексте используются «обзывалки», основанные на обыгрывании
имен (А.Н. Тепляшина) – это устоявшийся прием в оппозиционной
прессе, построенный на некодифицированном варианте имени
(Ципко – «Центральный Парк Культуры и Отдыха», «Хинштейн
от политологии»). Подобные приемы несут в себе крайнюю сте-
пень агрессии и недопустимы в массовой коммуникации.
Прием цитации связан со стремлением «представить элемент
языкового содержания в его “первичном” стилистическом обли-
чье». Суть приема – в привлечении “чужого” способа наименова-
ния, которое тем легче и лучше выполняется, «чем дальше он от-
стоит от словесного окружения в данном выказывании, т.е. образу-
ет стилистический контраст» (Т.Г. Винокур).
Прием цитации вовлекает в газетную сферу наиболее типич-
ные словесные выражения из разговорной речи, ср.: В нашей вла-
стной элите даже нет такого термина – ложь. У нас это назы-
106

вается толерантным словом «разводка» (Жизнь, 2006, № 8); Они

живут уже в другой стране, а на службу приходят только для то-
го, чтобы срубить бабки, устроить ребенка в какую-нибудь за-
падную школу и имитировать, будто они служат на благо России
(МК в Белгороде, 2006, № 18); Наши фотографы все же «сфотка-
ли» Наоми с ложи напротив (КП, 2008, № 22); Группу «Блестя-
щие» лихорадит не по-детски (Жизнь, 2007, № 27); И банкам не
надо определяться, куда целесообразнее вложить деньги, – свои
проценты они получат по-любому (МК в Белгороде, 2006, № 9).
Как показывают приведенные выше примеры, в основе «ци-
татного» словоупотребления лежит резкий перепад в стилистиче-
ской и смысловой принадлежности соседствующих слов. К цитиро-
ванию может обязывать тема и ситуация высказывания, ср.: Но если
преступление совершили «гастролеры» из Абхазии, … разобраться
будет сложно – о краже обезьян из питомника (Аргументы неделі,
17.01.08); Ночью … герой Хабенского расправился с криминальным
авторитетом… – о съемках нового приключенческого фильма
(Жизнь, 24.05.06).
Прием стилизации в публицистических текстах строится на
подражании, перенесении в ситуацию массового общения стили-
стических особенностей разговорной речи. Т.Г. Винокур поясняет,
что если для цитатного приема первостепенное значение имеет
предметно-тематический состав высказывания, то включение в
текст стилизованных элементов заключается в ситуативных связях.
«Стилизуемое средство, принадлежащее другой ситуации, не адап-
тируется ситуацией данного высказывания, а получает возмож-
ность сыграть свою истинную роль, повторить ее в других условиях
речевого общения и тем самым изменить (т.е. стилизовать) и сами
эти условия».
Стилизация строится на соотнесении «своего» (авторского) и
«чужого» слова, принадлежащего персонажу, группе лиц, о кото-
рых идет речь в публикации, что в свою очередь рождает двойной и
даже тройной цитатный слой в тексте. Например: И вообще: он
<президент> – в Москве, далеко, а я – местный губернатор, всѐ
тут назубок знаю; куда он лезет с указами, не разбираясь в ме-
стной ситуации?! Опять же, сегодня один президент, завтра
 107

другой – на всякий чих не наздравствуешься. И указ центральной

власти спокойненько кладется под сукно. Половина указов Ельцина
не исполнялась, а из 60 предписаний, выданных российскому прави-
тельству Путиным, не выполнено, как выяснилось, вообще ни од-
ного! Прогресс, однако… (ЛГ, 2005, № 54).
Сигналы устности реализуются в текстах, построенных на
имитации непринужденного общения, на воспроизведении струк-
турных особенностей устной речи, например, в интервью, беседах,
блиц-опросах и других диалоговых жанрах, или в речевых характе-
ристиках персонажей. Ср.: – Отдайте нам хотя бы золу, говорят
японцы. И мы им: вы нашего Лазо сожгли – шиш вам, а не зола.
Кому Лазо, а кому зола, понятно?; – А ты забыл, Петруха, что с
этой камерой стало? Ханыге одному в пузо засунули, она там и
растворилась. Японцы сначала не верили – думали, что таблетку
скоммуниздили. А потом новую прислали и просили алкоголиков
этой штукой больше не лечить (Русский репортер, 2009, № 44).
В постоянной рубрике «Пять событий недели» (РГ. Неделя)
редакция газеты сохраняет живые интонации своих экспертов-
гостей. Вот как звучит оценка одного из событий (арест
Г. Грабового) в высказывании Василия Ланового: Все эти разные
дурацкие волшебники, которых после 1991 года появилось как со-
бак нерезаных... Ведь с первого взгляда было ясно, для чего все это
делается. Я удивлен терпению правительства, народа. Обещания
Грабового вернуть жизнь ушедшим детям Беслана не просто ко-
щунство. Получил по заслугам (РГ Неделя, 2008, № 147).
«Звездное» интервью – жанр, позволяющий стилизовать ин-
дивидуальные речевые черты, свойственные собеседнику. Так, ин-
тервью с Олегом Газмановым (ЗАПОВЕДЬ ГОРЦА. МК в Белгоро-
де, 2006, № 30) начинается с аллюзий к песенному творчеству ин-
тервьюируемого (Он по жизни загулял. А он девушек – «люблю».
Его мысли – его скакуны. И сделан он в СССР. Это еще не все про
Газманова….). Журналист воспроизводит типичную для своего со-
беседника манеру общения: раскованную, с характерными узко-
профессиональными и сленговыми выражениями: Ну, это вы за-
гнули, конечно, младше собственного сына я не выгляжу…; Я не
108

зацикливаюсь на внешности; В некоторых изданиях поспешили

написать, что это песня заказная…. Я спокойно, кстати, отно-
шусь к заказам; … Я не вымогаю деньги, я их зарабатываю. Как и
другие артисты, которые колесят по всей стране, вкалываю; Я
не хочу участвовать в этих сборных солянках, где невозможно
включить аппаратуру, где звучит галимая фонограмма и не дают
возможности нормально работать; … я всегда такой «апгрейд»
делаю, говоря современным языком, после очередного успеха... … Я
хочу поразить зрителей тем, что я делаю сегодня, а не тем, что
сделал когда-то и настрогал эту кучу шлягеров. Или не настрогал
– написал, скажем. Более того, журналист провоцирует на эпатаж-
ные высказывания своего собеседника: Скажите про себя какую-
нибудь гадость – весело будет…– ответ: Про себя? Что я дурак,
что ли, про себя гадости говорить?; или другой провокационный
вопрос интервьюера: Вспомните момент, когда вам было за себя
стыдно… – Только один случай. Когда я украл книжку в библиоте-
ке и меня в этом уличили. … Я нигде не мог достать эту книжку.
И просто нагло ее спер. Дико неприятно. Ну не мое это – пошло
так спереть книжку.
В «желтой» прессе встречается стилизация под разговор
«братков». Ср. заголовок: Ты че, мужик, – синхронист? (АиФ,
№18, 2009). Или, например, подпись под фотографиями двух акте-
ров: Лжехабенский – Лжебезрукову: – Ну чо, Иешуа драный, кто
у меня роль стырил? – Не, братан, какой я Иешуа! Я монтажника
играю. Вот уже и касочку надыбал…(КП, №57, 2007).
Сигналы сниженности, представленные обиходно-
разговорными, просторечными и жаргонными словами, оказывают-
ся типичными для современной печатной прессы. «Свой» и «чу-
жой» голос могут находиться в разных соотношениях: отчуждаться
или усваиваться. При отчуждении («остранении») от «иностилево-
го» способа наименования автор может:
– точно указывать источник речевых вольностей: «Блин,
всю ночь речь учил», – вышел в этот момент из лифта глава
Агентства по физкультуре и спорту В. Фетисов (АиФ, 2007,
№ 28); На одном из совещаний лидер коммунистической (ничего, что
с маленькой буквы?) партии, смахнув скупую «большевистскую» сле-
 109

зу, открылся президенту. Мочи, дескать, боле нет, так достала ме-
ня эта газета «Жизнь»! Говорят, Владимир Владимирович лишь
снисходительно улыбнулся в ответ (Жизнь, № 38, 2007); Бизнес, по
его словам, – это особый драйв (АиФ, 2006, № 51).
Погранично-литературные элементы часто выступают в ха-
рактерологической функции: – Если нет кумира, а папа твой ни-
чтожество, друзья уроды, вокруг пустота, то тогда и выбираешь
для себя наркоту (Заголовок: ВЛАДИМИР ЕПИФАНЦЕВ: МЕНЯ
ВСЕ БОЯТСЯ; Жизнь, 2007, № 22); Я репетировал как «бобик»
(жарг. «человек на побегушках»); Когда купил машину, начал «бом-
бить» (АиФ, 2006, № 28); Я не раз говорил ей: «Опомнись, у тебя
же дочь растет!» А она махнет на все рукой и в клубешник едет
(Жизнь, 2006, № 8); Взяла офигительную юбку с покемонали, рас-
сказывает она (МК, 2006, № 24); Он и на гитаре играл, и на разные
там цены не парился (КП, 2006, № 79); Бондарчука вставило от
нашей песни, и он сделал нам ролик бесплатно (МК, 2006, № 10);
Вот и получается, что наше государство заточено на коррупцию
(Заголовок: РЕЖИССЕР ПАВЕЛ ЧУХРАЙ: «ХВАТИТ ЧЕСАТЬ
ЯЗЫКАМИ! ПОРА РАБОТАТЬ!». АиФ, 2007, № 29); Я их оттал-
киваю, кричу: «… Почему беспредельничаете?» (МК в Белгороде,
2006, № 27);
– говорить от лица реальных или воображаемых
лиц/социальных групп: А при чем тут я – подписчик «толстых»
журналов, вскормленных молоком Сороса и щедро публикующих
абузяровские рассказы? А при том, что мне думать вредно. Мне
полезно перемалывать тот буквенный силос, который запаривают
под видом «серьезной литературы» послесоровские премии и жур-
налы, и не знать, что у страны, в которой я живу, нет государст-
венной культурной политики, потому что, вероятнее всего, нет
государства. Кто платит, тот и заказывает музыку – а государ-
ство не платит. Ему самому мало. Писатели же, как ресторанные
лабухи, живут на подачки нуворишей, и ежевечернее «Мурку да-
вай!..» не может не сказываться на их мироощущении самым па-
губным образом (ЛГ, 2005, № 54);
110

– представлять засвидетельствованность (авторизацию) в

модальных частицах, вводных словах, косвенной или несобствен-
но-прямой речи и др.: Мол, мы сняли видео на песню «Снег» про
наркоту… (МК, 05.03.06); За что голосует гражданин России, из-
бирая президента? За красивые глаза? Или за красивые слова о
простом российском человеке и о мочении боевиков в сортире?
(Нас недаром призывают «голосовать сердцем», не включая мозги!
Как это точно!) (ЛГ, 2005, № 54), А. Смирнова даже употребила
мат, воспроизводя, как «большие советские начальники» разгова-
ривали с ее отцом, кинорежиссером, автором фильма «Белорус-
ский вокзал»… Ну да, хотелось сказать, Авдотья Андреевна, могли
«советские начальники» так посылать отца вашего, мать их… Но
ни батюшка ваш на киноэкран, ни «начальники» эти на голубой
телевизионный с матом выйти не догадывались (рецензия на пере-
дачу «Школа злословия». ЛГ, 25.01.06);
– закавычивать или графически выделять «чужой» голос:
В Москве поймана банда, отмывшая более 60 миллиардов рублей с
помощью «обналички» (Жизнь, 2007, № 42); Придется ей возвра-
щаться в «тухлое прошлое», на халяву оканчивать филфак … (ав-
тор процитировал слова, произнесенные персонажем; ЛГ, 25.01.06);
В новогоднюю ночь на одной из закрытый олигархических вечери-
нок … поп-певец … за часовую «разлекуху» получил гонорар в 3 млн.
долларов (АиФ, 2007, № 3); … Надеюсь, что «такую, блин, нере-
альную сумму» смогут собрать со всей страны три миллиона чи-
тателей «АиФ» – если скинутся по 50 копеек хотя бы, где снижен-
ное выражение в авторской речи принадлежит одному из героев
публикации (АиФ, 2009, № 13);
– прибегать к метаязыковым высказываниям: говоря со-
временным языком, как сейчас говорят, так называемый, говоря
канцелярским языком, как модно выражаться, как говорят газет-
чики и т.д.
Использование цитатного материала может иметь ситуатив-
ную привязку: Барыги под окнами дежурят – такие же парни, са-
мим на дозу надо… (МК в Белгороде, 2006, № 9); …нашими мини-
капиталистами и макси-чиновниками овладело какое-то неслыхан-
ное, немереное жлобство … «Новое жлобство» захлестывает все
более широкие слои предпринимателей (АиФ, 2007, № 29); Сейчас,
 111

похоже, впадаем в другую крайность. Показуха и дороговизна. …

Гламурненький дизайн от Юдашкина нижнего белья (Аргументы
неделi, 2008, № 5); Назавтра компания вернулась, но без босса.
Паша дагестанцев без шефа тормознул … Получав отлуп, хмурые
парни уехали, но скоро вернулись … с бейсбольными битами (КП,
2008, № 22); Невозможно «назначить» центром экономического
роста город Пупкинс. Если в нем нет благоприятных условий для
развития, результата не будет, сколько денег туда не вбухивай (Ар-
гументы неделi, 2007, № 49); Боря, не зная, как правильно говорить с
«блатными», поперся к ворам на стрелку, обматерил всех (МК, 2006,
№ 27); По данным Центробанка, в 2006 году господа «выжималовы»
увели за границу, разместили в иностранных банках и нахватали не-
движимости на 10 миллиардов долларов (АиФ, 2007, № 29); перед
нами обычная «дурилка» для сексуально озабоченных простачков
(КП, 2006, № 167); А в фильме, сделанном по заказу «интернетчи-
ков», не мелькнет и тени мобилы: все общение исключительно через
компьютер! (Аргументы неделi, 2009, № 18); Его гонорары за летний
«чес» - около трех миллионов долларов (КП, 2007, № 158); Сергей Ла-
зарев кардинально сменил имидж. Из задорного базбашенного маль-
чугана он превратился в серьезного делового юношу (Жизнь, 2006,
№ 12); …<песня> претендует на какой-то новый отвязный гимн по-
коления (РГ Неделя, 2005, № 247); Андрей, как и многие директора
шоу-бизнеса, крупкий качок, способный с одного удара завалить го-
довалого бычка (КП, 2009, № 36).
Свободное использование просторечно-жаргонных единиц,
без каких-либо ссылок и оговорок, особо обращает на себя внима-
ние в заголовках:
Мобильный лохотрон (КП, 2006, № 167), Лохотрон для оли-
гарха (Аргументы неделi, 2008, № 6); Тимошенко ушла в отказ
(МК, 2006, № 30); Пипл вечно недоволен! (МК в Белгороде, 2006,
№ 18); Лазарева кинули на $ 100 000 (Жизнь, 2007, № 42); Невеста
с Урала кинула заморских женихов на миллион (КП, 2006, № 167);
Рубили бабки на кафешках (Меридиан, 2006, № 41), Оранжевое
настроение – модная фишка августа (АиФ Воронеж, 2006, № 32);
FRESH ART: главное – пониже спустить штаны (МК в Белгороде,
2006, № 10); Плющенко разводят на деньги (АиФ, 2007, № 6).
112

Журналисты могут расцвечивать свою речь жаргонными

вкраплениями, ср. вопрос собеседнику: Вам что-то «обломилось»
от нацпроекта «Здоровье»? (Аргументы неделi, 2007, № 49), или:
В фильме вы обстебали «Бригаду, «Бумер», «9 роту» (КП, 2008,
№ 14) (обстебать Мол. жарг. ,Паясничать; проявлять вербальную
агрессию по отношению к кому-, чему-л.,. СРС); Отвязные жур-
налюги ей прямо сказали: «Ты даже не ржешь, а блеешь, как ко-
за!» (МК в Белгороде, 2006, № 18).
Свободное употребление маргинальных единиц встречается в
текстовой ткани: Публика купилась на элементарную дешевку, во-
образив, будто ее наконец-то подпустили к источникам тайного
знания» (Белгородская правда, 2006, № 96); Стоило Ивану высу-
нуть нос на улицу, как его тут же повязали (Меридиан, 2006,
№ 51); Как и все американцы, он слегка понтовался (МК в Белго-
роде, 2006, № 30); Мы боимся покупать лекарства, потому что
жулики от фармацевтики впаривают нам подделки (АиФ, 2007,
№ 29); А не кинет ли потом Рома своих кремлевских подельников?
(Русский Вестник, 2006, № 4); В Европе уже нет идей, там все ус-
таканилось, поэтому им нужны свежие силы и креативные умы, в
том числе из России (МК, 2006, № 10); … неизбежно вовлечение
государства в газовые разборки (ЛГ, 2006, № 54), успел прикор-
мить и милицию, и ФСБ, и суды, и прокуратору, и банки, и банди-
тов, и местных бизнесменов, многие из которых в доле у него, а у
большинства в доле он сам (ЛГ, 2005, № 54). Как демонстрирует
иллюстративный материал, подобные инкрустации часто связаны с
критической направленностью текстов, что в свою очередь предо-
пределяет обращение к типичным заданиям сниженной экспрессии.
В сниженном ключе предлагается негативная оценка тех или иных
событий действительности: Вот выдержка из официального отче-
та компании …: «В первом полугодии «Лукойл» потратил … для
определенных членов руководства 269 миллионов долларов». Не хи-
ло, да?! (Жизнь, 2006, № 12); О Хармсе, чье столетие выпадает на
30 декабря, как ни скажи с пафосом и официальщиной, – все не-
пременно выходит дрянь и гадость. Да и неправда (ЛГ, 2005,
№ 54); Этим пародийным наворотом главный персонаж … моро-
чит недалеких советских партийцев. Ну чем не газета в раме?
(ЛГ, 2006, № 2-3).
 113

Литература

Анненкова И.В. Медиадискурс XXI века. Лингвофилософ-

ский аспект языка СМИ. – М., 2011.
Арнольд И.В. Стилистика. Современный английский язык. –
М., 2005.
Артамонова Ю.Д., Кузнецов В.Г. Герменевтический аспект
языка СМИ // Язык средств массовой информации: учебное посо-
бие для вузов – М., 2008. – С. 99 – 117.
Беглова Е.И. Семантико-прагматический потенциал некоди-
фицированного слова в публицистике постсоветской эпохи : авто-
реф. … д-ра филол. наук. – М., 2007.
Бельчиков Ю.А. Взаимодействие функциональных разновид-
ностей языка (контаминированные тексты) // Культура русской ре-
чи и эффективность общения. – М., 1996. – С. 335 – 357.
Бобровская Г.В. Когнитивно-элокутивный потенциал газетно-
го дискурса: монография. – Волгоград, 2011.
Богуславская В.В. Моделирование текста: лингвосоциокуль-
турная концепция. Анализ журналистских текстов. – М., 2008.
Валгина Н.С. Активные процессы в современном русском
языке: Учебное пособие для студентов вузов. – М., 2003.
Валгина Н.С. Теория текста: учеб. пособие. – М., 2004.
Вартанова Е.Л. Современная медиаструктура // Средства мас-
совой информации постсоветской России / под ред. Я.Н. Засурско-
го. – М., 2002. – С. 10 – 86.
Васильев А.Д. Слово в российском телеэфире: Очерки новей-
шего словоупотребления. – М., 2003.
Васильева А.Н. Газетно-публицистический стиль. Курс лек-
ций по стилистике русского языка для филологов. – М., 1982.
Васильева А.Н. Курс лекций по стилистике русского языка.
Общие понятия стилистики. Разговорно-обиходный стиль речи. –
М., 2005.
Виноградов В.В. Проблемы русской стилистики. – М., 1981.
Виноградов С.И. Нормативный и коммуникативно-
прагматический аспекты культуры речи // Культура русской речи и
эффективность общения. – М., 1996. – С. 121 – 152.
Виноградов С.И. Язык газеты в аспекте культуры речи //
Культура русской речи и эффективность общения. – М., 1996. –
С. 281 – 317.
114

Винокур Г.О. Культура языка / Предисл. Л.П. Крысина. Изд.

3-е, доп. – М.: КомКнига, 2006. – 352 с.
Винокур Т.Г. Говорящий и слушающий: Варианты речевого
поведения. – М., 2007.
Винокур Т.Г. Закономерности стилистического использования
языковых единиц. – М.: Наука, 1980. – 238 с.
Волков А.А. Филология и риторика массовой информации //
Язык средств массовой информации: учеб. пособие для вузов. – М.,
2008. – С. 118 – 132.
Володина М.Н. Язык СМИ – основное средство воздействия
на массовое сознание // Язык средств массовой информации: учеб.
пособие. – М.: Академический Проект; Альма Матер, 2008. –
С. 6 – 24.
Григорьева О.Н. Публицистический стиль в системе функцио-
нальных разновидностей языка // Язык средств массовой информа-
ции: учеб. пособие. – М., 2008. – С. 355 – 356.
Гудков Д.Г. Прецедентные феномены в текстах политического
дискурса // Язык средств массовой информации: Учеб. пособие. –
М., 2008. – С. 401 – 418.
Денисов Д.Н. Лексика русского языка и принципы ее описа-
ния. – М., 1993.
Добросклонская Т.Г. Медиалингвистика: системный подход к
изучению языка СМИ: современная английская медиаречь: учеб.
пособие. – М., 2008.
Дроняева Т.С. Информационный подстиль // Язык средств
массовой информации: Учебное пособие для вузов. – М., 2008. –
С. 496 – 522.
Дускаева Л.Р. Языково-стилистические изменения в совре-
менных СМИ. // Стилистический энциклопедический словарь рус-
ского языка. – М., 2006. – С. 664 – 675.
Засурский Я.Н. Медиатекст в контексте конвергенции // Язык
современной публицистики – М., 2007. – С. 7 – 12.
Земская Е.А. Активные процессы современного словопроиз-
водства // Русский язык конца ХХ столетия (1985 – 1995). 2-е изд. –
М., 2000. – С. 90 – 141.
Ильин И. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодер-
низм. – М., 1996.
Казак М.Ю. Медиатекст как открытый тип текста // Стилисти-
ка сегодня и завтра: медиатекст в прагматическом, риторическом и
лингвокультурологическом аспектах. – М., 2010. – С. 87 – 93.
 115

Казак М.Ю., Шайдорова Ю.А. Феномен разговорности в язы-

ке газеты : монография. – Белгород, 2009.
Кайда Л.Г. Композиционная поэтика публицистики : учеб. по-
собие. – М., 2006.
Какорина Е.В. Стилистические изменения в языке газеты но-
вейшего времени (трансформация семантико-стилистической соче-
таемости) : автореф. … канд. филол. наук. – М., 1992.
Каминская Т.Л. Образ адресата в текстах массовой коммуни-
кации: семантико-прагматическое исследование : автореф. … д-ра
филол. наук. – СПб., 2009.
Караулов Ю.Н. О состоянии русского языка современности //
Доклад на конференции «Русский язык и современность. Проблемы
и перспективы развития русистики» и материалы почтовой дискус-
сии. – М., 1991.
Кириллова Н.Б. Медиакультура: от модерна к постмодерну. –
М., 2006.
Клушина Н.И. Стилистика публицистического текста. – М.,
2008.
Кожина М.Н., Дускаева Л.Р., Салимовский В.А. Стилистика
русского языка. – М., 2010.
Коньков В.И., Потсар А.Н. Стилистический анализ текста;
Учеб пособие для студентов ф-та журналистики. – СПб., 2006.
Коньков В.И., Потсар А.Н., Сметанина С.И. Язык СМИ: со-
временное состояние и тенденции развития Современная русская
речь: состояние и функционирование : сб. аналитических материа-
лов. – СПб., 2004. – С. 67 – 81.
Короченский А.П. Отечественная журналистская наука: меж-
ду прошлым и будущим // Журналистика и медиаобразование в
ХХI веке: сб. научных трудов Междунар. науч.-практ. конф. – Бел-
город, 2006. – С. 12 – 18.
Костомаров В.Г. Русский язык на газетной полосе. Некоторые
особенности языка современной газетной публицистики. – М.,
1971.
Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над
речевой практикой масс-медиа. – СПб., 1999.
Костомаров В.Г. Наш язык в действии: Очерки современной
русской стилистики. – М., 2005.
Кронзауз М.А. Семантика. – М., 2005.
116

Крылова О.А. Лингвистическая стилистика. В 2 кн. Кн. 1.

Теория: учеб. пособие. – М., 2006.
Крысин Л.П. Социолингвистические аспекты изучения совре-
менного русского языка. – М., 1989.
Кубрякова Е.С., Цурикова Л.В. Вербальная деятельность
СМИ как особый вид дискурсивной деятельности // Язык средств
массовой информации : учеб. пособие для вузов. – М., 2008. –
С. 183 – 209.
Кузьмина Н.А. Интертекст и его роль в процессах эволюции
поэтического слова. – М., 2006.
Лазутина Г.В. Основы творческой деятельности журналиста:
учебник для студентов вузов. – М., 2004.
Лаптева О.А. Живая русская речь с телеэкрана: Разговорный
пласт телевизионной речи в нормативном аспекте. – М., 2007.
Лингвистика речи. Медиастилистика : колл. монография, по-
священная 80-летию профессора Г.Я. Солганика. – М., 2012.
Липгарт А.А. К проблеме языковедческого описания публи-
цистического функционального стиля // Язык средств массовой
информации: учеб. пособие. – М., 2008. – С. 349 – 354.
Лысакова И.П. Язык газеты и типология прессы. Социолин-
гвистическое исследование. – СПб. 2005.
ЛЭС: Лингвистический энциклопедический словарь. – М.,
1990.
Маквейл Д. Журналистское произведение как творческий фе-
номен // Медиа-дискурс: Теория и практика массовых коммуника-
ций. – Екатеринбург, 2007.
Маслова А.Ю. Введение в прагмалингвистику : учеб. пособие.
– М., 2007.
Мельник Г.С. Mass Media: Психологические процессы и эф-
фекты. – СПб., 1996.
Москвин В.П. Стилистика русского языка. Теоретический
курс. – Ростов н/Д: Феникс, 2006.
Муравьева Н.В. Язык конфликта. М., 2002. – Режим доступа:
http://www.library.cjes.ru/online/?a=con&b_id=192&c_id=1365.
Одинцов В.В. Стилистика текста. – М., 1980.
Панов М.В. Из наблюдений над стилем сегодняшней перио-
дики // Язык современной публицистики. – М., 1988. – С. 24 – 35.
Полонский А.В. Сущность и язык публицистики. – Белгород,
2009.
 117

Рождественский Ю.В. Введение в общую филологию. – М.,

1979.
Рождественский Ю.В. Теория риторики : учеб. пособие. – М.,
2006.
Русский язык конца ХХ столетия (1985 – 1995). – М., 2000.
Сазонов Е.А. «Желтая» пресса в контексте развития печати
ХХ века (социокультурный аспект) : автореф. .. канд. филол. наук. –
Воронеж, 2004.
Саймонс Г. … Стать зеркалом общественных потребностей //
Медиа-дискурс: Теория и практика массовых коммуникаций. –
Екатеринбург, 2007.
Сиротинина О.Б. О терминах «разговорная речь», «разговор-
ность» и «разговорный тип речевой культуры» // Лики языка:
к 45-летию научной деятельности Е.А. Земской. – М., 1998. –
С. 348 – 353.
Сковородников А.П., Копнина Г.А. Экспрессивные средства в
языке современной газеты: тенденции и их культурно-речевая
оценка // Язык средств массовой информации : учеб. пособие для
вузов. – М., 2008. – С. 521 – 539.
Сметанина С.И. Медиа-текст в системе культуры (динамиче-
ские процессы в языке и стиле журналистики конца ХХ века). –
СПб., 2002.
Современный русский язык: Социальная и функциональная
дифференциация. – М., 2003.
Современный медиатекст: учеб. пособие / отв. ред. Н.А. Кузь-
мина. – Омск, 2011.
Солганик Г.Я. К определению понятий «текст» и «медиа-
текст» // Вестник Московского университета. Серия 10. Журнали-
стика. 2005. № 2. – С.7 – 15.
Солганик Г.Я. Стилистика текста. – М., 2006.
Стилистика и литературное редактирование / Под ред. проф.
В.И. Максимова. – М., 2005.
СЭС: Стилистический энциклопедический словарь русского
языка / под ред. М.Н. Кожиной. – М., 2006.
Тепляшина А.Н. Сатирические жанры современной публици-
стики: учеб. пособие. – СПб., 2004.
Трескова С.И. Социолингвистические проблемы массовой
коммуникации. – М., 1989.
118

Фатеева Н.. Интертекст в мире текстов: Контрапункт интер-

текстуальности. – М., 2006.
Формановская Н.И. Речевое общение: коммуникативно-
прагматический подход. – М., 2002.
Химик В.В. Язык современной молодежи // Современная рус-
ская речь: состояние и функционирование. – СПб., 2004. – С. 7 – 66.
Чепкина Э.В. Русский журналистский дискурс: текстопорож-
дающие практики и кода (1995 – 2000). – Екатеринбург, 2000.
Чернышова Т.В. Тексты СМИ в ментально-языковом про-
странстве современной России. – М., 2007.
Чернявская В.Е. Дискурс власти и власть дискурса: проблемы
речевого воздействия. – М., 2006.
Чернявская В.Е. Лингвистика текста: Поликодовость, интер-
текстуальность, индердискурсивность: учеб. пособие. – М., 2009.
Чичерина Н.В. Медиатекст как средство формирования медиа-
грамотности у студентов языковых факультетов. – М., 2008.
Шкондин М.В. Периодическая печать: системные основы ти-
пологии. – Типология периодической печати: учеб. пособие для
студентов вузов. – М., 2007. – С. 10 – 45.
Шмелев Д.Н. Русский язык в его функциональных разновид-
ностях. – М., 1977.
Щелкунова Е.С. Публицистический текст в системе массовой
коммуникации: специфика и функционирование : учеб. пособие. –
Воронеж, 2004.
Энциклопедический словарь-справочник. Выразительные
средства русского языка и речевые ошибки и недочеты / Под ред.
А.П. Сковородникова. – М., 2005.
ЭРЯ: Русский язык. Энциклопедия. – М., 1997.
Язык массовой и межличностной коммуникации. – М., 2007.
Язык СМИ и политика / Под ред. Г.Я. Солганика. – М., 2012.
Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования.
Учебное пособие. – М., 2003. [Эл. ресурс:]
http://evartist.narod.ru/text12/
Язык современной публицистики: сб. статей / сост. Г.Я. Сол-
ганик. – М., 2007.
Язык средств массовой информации: учеб. пособие для вузов.
– М., 2008.
 119

Учебное издание

Казак Мария Юрьевна

ЯЗЫК ГАЗЕТЫ

Учебное пособие
120

В авторской редакции
Компьютерная верстка Н.А. Гапоненко

Подписано в печать 21.12.2012. Формат 60×84/16.

Гарнитура Times. Усл. п. л. 6,97. Тираж 100 экз. Заказ 391.
Оригинал-макет подготовлен и тиражирован в ИД «Белгород» НИУ «БелГУ»
308015, г. Белгород, ул. Победы, 85