«Только когда я предварительно погуглил «Почему я думаю о том, чтобы причинить боль моему ребенку», я обнаружил, что я далеко не одинок».

Только когда я предварительно погуглил «Почему я думаю о том, чтобы причинить боль моему ребенку», я обнаружил, что я далеко не одинок».

Сюзанна Берч

 

Рождение моей первой дочери было самым вдохновляющим событием, которое я когда-либо делала, и после этого я чувствовал, что могу сделать все, что угодно. У меня были естественные роды без наркотиков, и мы нашли режим, который работал на нас, несмотря на первые несколько месяцев ночных колик. Мне удавалось преодолевать препятствие за препятствием силой воли, справляться с бессонными ночами и проблемами с грудным вскармливанием, а затем вернуться к работе через 4 месяца после родов.

Дела шли хорошо, но одна мелочь не давала мне покоя; мне в голову приходили графические навязчивые образы причинения вреда моему ребенку случайно или причинения ей вреда кем-то другим. Сначала их было достаточно легко оттолкнуть, но я заметила, что реагирую на них все больше и больше. Я бы поместил свою дочь дальше от обогревателей или дверей, чем нужно. Если бы у моего мужа или гостя был нож или горячая сковорода на кухне, я бы оставила свою маленькую дочь в гостиной, подальше от любых случайных происшествий.

Я знала о послеродовой депрессии и послеродовом психозе; ни в одной из прочитанных мной книг или брошюр никогда не упоминалось о послеродовом обсессивно-компульсивном расстройстве.

Моя собственная мать намеренно причиняла мне боль в детстве, и я сказал себе, что просто проецирую страх перед тем, что она сделала, на мою собственную жизнь. Я был слишком напуган, чтобы рассказать кому-либо о своих навязчивых мыслях, потому что они явно были уникальны для меня. Никакая другая мать не могла представить, что их ребенку причиняют боль, не так ли? Если я рассказывала о своих мыслях врачу или члену семьи, я боялась, что моего ребенка заберут.

Только когда я предварительно погуглила «Почему я думаю о том, чтобы причинить боль своему ребенку», я обнаружила, что я далеко не одинока. Были матери, которые каждую ночь сто раз проверяли, дышит ли их ребенок, или у них были навязчивые и совершенно непреднамеренные мысли о том, чтобы навредить своему ребенку.

Компульсии ОКР хорошо известны и над ними часто шутят. Компульсии могут включать многократное включение и выключение света, многократную чистку одного предмета или стократную проверку плиты. Чего люди не осознают, так это того, что эти принуждения — всего лишь симптом. За этими принуждениями стоят навязчивые мысли, а принуждения — это просто способ отключить эти мысли.

Ключевое различие между моими симптомами ОКР и реальными мыслями о намеренном причинении вреда моему ребенку заключалось в моем подходе к ним. Я хотел, чтобы мысли ушли, я не хотел действовать в соответствии с ними. На самом деле, я изо всех сил старалась успокоить свои навязчивые мысли, используя такие навязчивые действия, как перемещение ребенка или отстранение от нее с острыми или потенциально опасными предметами. Эти принуждения успокоили мои мысли и заставили меня меньше беспокоиться о том, чтобы причинить ей боль.

Я нашел в Интернете трехмесячный курс, который помог мне справиться с навязчивыми мыслями с помощью когнитивно-поведенческой терапии и других практических навыков. Когда у меня родилась вторая дочь, два года спустя, я нашла хорошего психолога, который помог мне обсудить ряд проблем, с которыми я сталкивалась в детстве, что повлияло на то, как я думал о своих детях и заботился о них.

Однако мои проблемы с психическим здоровьем не ограничивались ОКР. С обоими детьми я чувствовала себя счастливой и целеустремленной в течение первых девяти месяцев после рождения, но в этот момент на меня наползало оцепенение, и я впадала в депрессию. Я был высокофункциональным, но также функционировал на автопилоте.

Несмотря на то, насколько сильным я себя чувствовал, я эмоционально падал, когда достижения первых нескольких месяцев стирались, и повседневная жизнь просто становилась такой же тяжелой работой, но с добавлением ребенка, а затем двух.

Чувство одиночества заставило меня обратиться за помощью на этот раз и, наконец, обратиться к моему мужу и врачу. Помогли лекарства, а также общение с другими матерями и начало процесса поиска совершенно новой группы друзей, которые были в похожем положении и с детьми того же возраста.

Я потеряла третью беременность в 11 недель и четвертую беременность в 8 недель. Именно тогда я открыл для себя кое-что о психическом здоровье; депрессия после выкидыша была едва признана или признана. Несмотря на бушующие гормоны и потерю ребенка, не было ни декретного отпуска, ни плановой послеродовой поддержки после потери.

И снова я была так благодарна моему мужу и моему психологу и рада, что мой предыдущий опыт с проблемами психического здоровья дал мне достаточно знаний, чтобы протянуть руку и попросить поддержки.

Как показывает моя история, послеродовые проблемы с психическим здоровьем не исключают друг друга, и не все из них признаются. Однако они в той или иной форме переживают каждую мать. Независимо от того, насколько сбитым с толку, слишком осознанным или оцепеневшим вы себя чувствуете, тысячи других матерей чувствовали то же самое и спрашивали себя, одиноки ли они в этом опыте.

Не пытайтесь пережить послеродовые проблемы с психическим здоровьем в одиночку. Найдите другие истории в Интернете, обратитесь за поддержкой к своей семье и поговорите с практикующим врачом или психологом. Как только вы начнете говорить, вы будете поражены тем, как много других матерей были рядом с вами.

 

Сюзанна Бёрч — активистка, пережившая детская травма. Она готовится опубликовать свою автобиографию. Она также писатель, блогер и доула, получившая степень магистра маркетинга. Она зависима от социальных сетей и любит помогать людям увеличивать их онлайн-трафик. В 2012 году она основала веб-сайт о беременности под названием Разговор о триместре который получает более 500,000 XNUMX просмотров в месяц. Она также делится своими мыслями и опытом о ней. блог!