О рабочем немножко.
Чинила икону – Спаситель в терновом венце, багряный плащ, экстатическое лицо, трость в руках, всё как полагается в академической усердно копируемой Италии. Сверху, как полагается, надет тяжеленный серебряный купеческий оклад. Красиииво, всё в традиции.




Под окладом, после первичных спасательных операций – вот такое, качеством пожиже итальянского, но всё ж старательная, усердная версия.



В смысле работы моей - ничего особенного, все болезни знакомые, лечатся легко, но небыстро. Снять пожелтевшие защитные лаки, укрепить шелушащуюся живопись, заполнить лакуны музейной массой, выровнять рельефы, дописать недостающее.
Снимала процесс приготовления восковых масс в солнечный день, не удержалась – так эффектно, по-домашнему ) И алхимически тоже, и всё пахнет и выглядит, как в средневековой мастерской, и притом у меня нормальные высокотехнологичные расходники.



Вот так уходят старые лаковые плёнки – пожелтевшие, а под ними – мягкий тонкий слой цвета рассветного неба.



А сама живопись при всех её огрехах - очень "школьная", следующая правилам, техничная во всю доступную меру.



Я чего развеселилась: смотрю очередной сезон бесконечного и сильно разжидившегося ПатерБрауна, перестать не могу ) А там, в интерьерах домика его, вижу вдруг икону-близнеца, и это не удивительно, но мне прямо весело )


Вон там, в проходике над лампой, видите?

И так проходят недели. Труд тонировок – не очень внешне эффектный, сидишь и тыкаешь, тыкаешь, тыыыкаешь мелкими кистями. Регулируя цвет, тон, толщину микрослоёв. На выходе получается примерно вот такое:



И когда тут, спрашивается, успевать всё-всё.